Лесные сказки и были - Виталий Бианки

– Пойдём мы с тобой к лешачку в гости. А живёт он не за горами, не за долами – рядом с нами: там, где лето с зимой встретились, – в зимнем, значит, летечке.

– Глупости какие!.. – говорит Майка. – А он очень страшный?

– Лешачок-то мой? – смеётся дед. – Да он росточком не больше сосновой шишки. А сторож леса что надо! Первый мне помощник.

– Ну, ладно! – соглашается Майка.

Быстренько оделась, чаю напилась, и они с дедушкой пошли. Солнце зашло за тучки. С неба начали медленно-медленно опускаться, порхая, большие снежинки. Вошли в лес. Остановились. Дед вынул из кармана платок.

– Ну, внучка, теперь я завяжу тебе глаза. Сказка любит, чтобы с ней в жмурки играли. Вот так, – сказал дед, завязав платок у внучки на затылке. – Только по-честному: не подглядывать! Давай лапку, я тебя поведу.

Долго ли, коротко ли шли дед с Майкой, усадил её дед на какую-то лавочку и спрашивает:

– Слышишь ли?

– Слышу, дедушка.

– Что слышишь?

– Вроде как водичка плещется.

– Она и есть.

– Это ты нарочно так делаешь… Зимой лёд.

– А тут – летечко! Мы уже пришли. Снимай повязку.

Майка стянула с головы платок и ахнула.

Они с дедом сидят в беседке среди леса, с крыши свисают сосульки, а внизу под ними весело бежит речка в зелёных берегах. С неба летят снежинки, но долетают только до половины большой ели – и исчезают, тают на лету… На зелёных лапах ели нет снега. И речка плещется, как летом. На дне её зелёные длинные травы колышутся, колышутся – косы русалкины! По берегам – изумрудная травка-муравка. Вот подорожник. И вереск в лиловых цветочках.

– Деда! – шепчет Майка. – А кто это там, на ветке, над речкой?

– Птичка-то? – так же шёпотом спрашивает дед. – С толстой головой и длинным носом?

– Птичка?! Это – ёлочная? Никогда не видела таких красивых! Ай!.. Она кинулась вниз головой! Она утопилась?

– Что ты, что ты, внученька! Это зимородок, водяной воробей. Вон вынырнул! И рыбка в клюве. Семицветная птичка из сказки.

– Правда? – всё шёпотом спрашивает Майка.

– Конечно же! Эта сказка – чистая правда. А ты под ёлку-то под ёлку глянь! Видишь пенёк под ней? Он был пустой внутри, а мой лешачок в нём домик себе устроил. Видишь крылечко-колечко из тонких еловых веточек?

– Вижу, дедушка, вижу! Ой! Кто это из пенька выскочил? Не то мышка, не то птичка! Коричневенькая! И хвостик торчком.

– А это и есть мой помощничек-лешачок. Подкоренничок-птах. Ещё задери-хвостом прозывают. Он боевой. Вишь, вишь – на елушку вспорхнул. Солнышко, гляди, вышло. Сейчас, значит, запоёт.

Вот – слышишь?

Я храбрый подкоренничок.

Под ёлкой домик мой.

Живу я в этом домике

И летом и зимой.

Живу – не тужу,

Наш лес сторожу.

Я маленький, удаленький,

И песенки люблю.

Чуть солнышко покажется,

Я громко запою:

Весны дождались,

Так пой-веселись!

А если люди хищные

В наш лес придут с пилой, —

Я высмотрю, я выскочу,

Я закричу: – Долой!

Лесничий идёт,

Вас в плен заберёт!

Они за мной, а я – от них.

И на весь лес кричу:

– Тэррррр!

Лесничий к ним с ружьём спешит,

А я в свой домик мчу.

Под ёлку скачком —

И хвостик торчком!

Смолкла песенка.

– И лешачок куда-то пропал, – говорит Майка. – И волшебный ныряльщик куда-то исчез. Дедушка, а они были?

– А как же, внученька! Ты что же, своим глазам не веришь? Видишь: кругом зима, а речка бежит, бежит… Зелёная травка на берегах.

– А я думала – это всё нарочно… Никогда таких птичек не видела. Никогда не знала, что лето зимой бывает…

– Вот ты и расскажи своей Октябрине Серафимовне, какое оно, зимнее летечко, бывает. Придётся и ей в несказки-сказки поверить, во всамделишные сказки, без обмана. А теперь пошли домой. Мороз ведь. Вон у тебя уж носишко побелел – потри-ка, потри лапками!

– Скоро как… – вздохнула Майка. – Ну, завязывай глаза.

– Зачем завязывать? – удивился дед. – Я тебе только что открыл глаза на сказку, зачем же я их закрывать буду? Гляди: уж вот он – наш дом. Всего-то ничего мы от него отошли, а в сказке побывали. Вон и бабушка на крыльце.

Майка кинулась на крыльцо, раскинула ручонки.

– Бабуся, дедушка мне всамделишную сказку показал – зимнее летечко!

– Да, желанная ты моя, – растроганным голосом заговорила бабушка, обнимая счастливую Майку. – Умница моя! Куда это ты, Иван Гервасьич, водил её? Уж не в беседку ли над речкой, над Горячими ключами?

– На ключи, матушка, на Горячие. Теперь знает, какие в жизни настоящие-то сказки бывают.