Чудовище - Марси Кейт Коннолли

Я подхожу ближе и с радостью замечаю, что все признаки болезни прошли. Никаких нарывов, сыпи и жара больше нет, все просто исчезло. Отец очень хорошо делает свое дело.

Ее слезы кажутся бесконечными. Я склоняю голову на бок и смотрю на нее, потом протягиваю ей розы. Бутоны персикового цвета переходящего в темно-красный по краям лепестков. Отец называет этот сорт – роза Блаш.

Она не берет их. Смутившись, я кладу их на кровать перед ней. Она снова всхлипывает, берет одну и вращает ее маленькими пальчиками. Она знает, как не уколоться о шипы. Должно быть, они ей нравятся. Я нерешительно улыбаюсь.

– Мама… – шепчет она, и слезы снова текут из ее глаз.

– Мама? – повторяю я.

– Я хочу к маме.

Что-то важное, первостепенное нарастает внутри меня, полное печали и других эмоций, которые я не понимаю.

Мама. Мать. Она скучает по своей маме.

Скучала ли я по своей, когда находилась в той ужасной тюрьме? Я жалею, что не помню, но в то же время я благодарна за это. Я не хочу, испытывать ту боль, которую испытывает этот ребенок. Я падаю на колени перед ней.

– Ты в безопасности, – говорю я, но даже я понимаю, что для нее это ничего не значит. Она смотрит на меня, потом опять на розу.

– Мама любит розы, – шепчет она.

– А ты любишь розы? – спрашиваю я. Ее лицо меняется, и слезы с новой силой вырываются наружу. Она качает головой и швыряет розу через всю комнату. Лепестки рассыпаются по всему полу. Я не понимаю этого ребенка или ее странных эмоций. С какой стати ей выбрасывать такой замечательный цветок.

– Ким! – говорит Отец позади меня. – Что ты делаешь?

Я резко оборачиваюсь. Отец кажется взволнованным. Может быть, он думал, что я плачу.

– Я принесла нашему гостю цветы, – я хмурюсь, глядя на растрепанные бутоны на полу. – Но я не думаю, что он ей нравятся.

– Ким, ты не можешь привязываться к девочкам. А теперь усыпи ее и иди со мной.

Я киваю головой.

– Конечно, Отец.

Девочка бросается на подушку, так чтобы не видеть меня. Недолго думая, я жалю ее и покидаю комнату вслед за Отцом.

Я останавливаюсь в дверях, странной чувство зарождается у меня в груди. Мама. Это слово, что-то в нем – Переливающаяся голубая шелковая юбка. Я могу почувствовать материал между пальцев, и увидеть, как она движется подобно воде вокруг ног женщины. Мама. Первостепенное чувство из давних событий хлынуло потоком, угрожая удушить меня. Я хватаюсь за дверной проем, и с треском выпускаю когти, впиваясь в дерево. Оно пропадает так же быстро, как и появилось. Больше нет шелка, нет больше женщины, ничего кроме угасающего чувства знакомого присутствия. Я сбегаю вниз по ступенькам. Взгляд Отца успокаивает меня. Он наклоняется, чтобы опуститься руками на пол. Я поворачиваю голову и наблюдаю. Раньше я не видела, чтобы он так делал. С другой стороны, в башне я провожу мало времени. Я предпочитаю быть в саду или сидеть в кресле у камина в доме. Отец бормочет что-то, тянет на себя спрятанную в полу крышку, которая отодвигается и открывает лестницу. Он замечает, что я пристально смотрю.

– Пойдем. Тебя тревожат какие-то мысли. Ты можешь задавать вопросы, пока я работаю.

Мне это нравится. Отец создатель, ученый, как он говорит, но я никогда раньше не смотрела, как он работает. Я несусь вслед за ним вниз по ступенькам. Мои руки трясутся, и я задумываюсь, не от того ли это, что произошло в дверном проеме.

– Кого сегодня ты планируешь создавать, Отец?

Он подмигивает.

– Ты ешь столько яиц, что нам нужно еще несколько куриц.

Я хихикаю. Я ем очень много яиц. Это моя любимая еда, после кроликов.

Когда мы подходим к его лаборатории, я открываю рот от изумления. Она как зеркальное отображение комнаты наверху, до того как ее побелили и приготовили для девочек. Но эта комната так сильно отличается от нее. Пол и стены без окон отделаны холодным серым камнем. Около стены стоят длинные, прямоугольные, каменные ящики. Полки, заполненные странными стеклянными банками разных размеров, тянутся вдоль стен. В некоторых банках находятся сушеные травы, в других глаза и языки и что-то еще мясистое, что я не узнаю, плавающее в мутной воде.

Не смотря на то, что потайная комната башни расположена под землей, в ней высокий потолок. У меня над головой висит несколько скелетов созданий из моих сказок. Из любопытства, я протягиваю руку и пальцем дотрагиваюсь до кончика рыбьего хвоста прикрепленного к бедрам скелета похожего на человеческий.

Отец цыкает на меня.

– Ким, пожалуйста, не трогай. Они довольно хрупкие.

Не отвечая, я обхожу комнату и исследую каждый скелет по очереди. Один огромный, состоящий из нижней части тела лошади с головой и туловищем человека. У другого, череп похожий на кошачий, но тело какого-то чудовища гораздо больших размеров с лапами орла. Большинство из существ я не смогу назвать. Я обязательно проштудирую свои книжки, чтобы узнать о каждом из них.

– Что это? – я спрашиваю, указывая на один скелет с человеческим черепом и телом животного с хвостом как у насекомого. Жало на конце напоминает мне мое.

– Это мантикор.

– Что он здесь делает?

Выражение его лица становится серьезным.

– Они здесь для того, чтобы я мог их лучше сохранить и изучить. Они помогли мне найти лучший способ соединить части твоего тела, Кимера.

По моей коже пробежал холодок.

– Ты убил их?

– О, нет, дорогая. Я пытался спасти их. Колдун черпает магию из таких созданий. Некоторые люди размалывают их кости, чтобы получить магическое вещество, которое в них содержится, но я не мог позволить, чтобы это происходило с такими существами.

– Ты защищаешь их? – сказала я с облегчением.

– Точно. – Отец снимает крышку с одного из странных серых ящиков и тянется внутрь.

– Что это? – спрашиваю я.

– Холодные ящики. Они помогают вещам лучше сохраниться. Например, это. – Он достает из ящика мертвую, наполовину испорченную тушку курицы и кладет ее на каменный стол в центре круглой комнаты. За ней следует пара пушистых лап с копытами.

Заинтересовавшись, я робко подхожу к ящику и дотрагиваюсь ладонью до его стенки. Я резко отдергиваю руку. Он действительно холодный. Очень холодный. Замораживающий, что-то подсказывает мне.

– Как он работает, Отец?

– Кто-то назвал бы это чарами.

– Но я думала это магия. В моих сказках упоминаются все виды чар и заклинаний. Колдуны произносят темные заклинания в глубине ночи, взмахивая руками над котлом и направляя черную магию на ужасные дела.

Он улыбается.

– На самом деле чары это и есть магия. Но я не говорил, что я так это называю, а только то, что некоторые люди назвали бы. Существуют другие не магические способы делать удивительные вещи.