Босая принцесса - Софья Прокофьева

Спрятавшись за кустами, Мелисенда неотрывно смотрела на дверь трактира.

Ещё хоть раз увидеть принца Амедея, в последний раз… Хотя зачем?

Вот дверь скрипнула, стукнула, распахнулась. Из трактира вышел принц Амедей. Он подошёл к коню, рассеянно потрепал его по холке. Трепещущие огни свечей в низких окнах трактира осветили омрачённое лицо принца Амедея.

— Мой верный Эренлив, — проговорил он и глубоко, безнадёжно вздохнул.

«Он тоскует по своей невесте. Я даже не смею ей завидовать. Я такая грешная…» — с горечью подумала Мелисенда.

Принц Амедей вскочил в седло и тронул поводья. Каждый удар подковы по случайному камешку на дороге ударял Мелисенде прямо по сердцу.

Она с грустью проводила взглядом удаляющегося всадника. Дорога пошла вверх. На миг она увидела принца Амедея на фоне ночного неба. Сейчас он поднимет руку и тронет звезду…

Но вот дорога пошла под уклон. Всадник и его конь скрылись. Стук копыт затих в отдалении.

«Надо отсюда уйти, да поскорее, — подумала Мелисенда. — Вдруг хозяйка вздумает меня искать».

Из-за леса поднялась серебристая луна. Мелисенде показалось, что она лукаво смотрит на неё и подмигивает из-под набежавшей тучки. Её свет, коснувшись верхушек деревьев, стекал по веткам, и всё вокруг становилось призрачным и зыбким.

Давно затихли разгульные голоса пьяниц из трактира. Тишину теперь нарушал только влажный шелест листвы и, как драгоценности, вставленные в темноту, голоса птиц.

Дорога шла мимо церкви. В открытую дверь был виден в глубине слабо освещённый алтарь и строгие лики святых.

Рядом — кладбище. Кресты, кресты, памятники. Они жались к церкви, словно ища у неё защиты.

За церковной оградой чуть видны были в беспорядке насыпанные холмики, заросшие дикими травами. Ей послышалось, что со стороны заброшенного кладбища ветер доносит невнятные, полные страдания вздохи и стоны.

Вдруг над одной из заброшенных могил поднялись две иссохшие руки. Скрюченные пальцы, унизанные медными кольцами, будто пытались поймать в воздухе что-то лёгкое, невесомое.

— Память… Моя память… — послышался смутный, еле слышный голос.

Мелисенда перекрестилась и ускорила шаг: скорее пройти мимо заброшенного кладбища.

— Там похоронены убийцы и разбойники, — вздрогнула Мелисенда. — Те, кого не приняла церковь, не отпели священники. Здесь, здесь похоронят и меня. И ангел не протянет мне руку, чтобы поднять к светлому порогу. Так же, как и я не протянула несчастной руку, когда она захлебывалась…

Мелисенда шла по пустынной дороге.

Тёплый ветер веял в лицо. Белые ночные лилии слабо светились в темноте.

— Это Южная Долина, — Мелисенда глубоко вдохнула свежий воздух. — Здесь всегда так хорошо. И дорога такая прямая. Когда-то я видела прекрасный замок Альзарон. Он тоже стоит на холме над Южной Долиной. Только когда это было и было ли когда-нибудь?

Луна поднялась выше. Тени от деревьев стали короче и чернее. Луна раскидала по траве серебристые искры, но вот к ним прибавились золотые вспышки. Их становилось все больше.

От дороги отделилась посыпанная мелким песком тропинка. Она вела куда-то вверх, то скрываясь в тени высоких деревьев, то снова заманчиво мелькая впереди.

Мелисенда свернула на тропинку.

«Что это? — со страхом и удивлением подумала она. — Я хочу идти дальше по Южной Дороге, а ноги против моей воли сами идут по этой тропинке. Это колдовство, не иначе. — Мелисенда попробовала остановиться и не смогла. — Куда же я иду?»

Но вот на вершине холма показался высокий замок. Он, как драгоценная корона, венчал холм.

Тропинка привела её к узорному круто изогнутому мостику, под которым журчал глубокий поток, играя пенистыми волнами. Что это мелькнуло под водой? Стайка рыб или?.. Нет, нет!.. Она не будет вглядываться в набегающие волны. Неужели теперь всегда она будет страшиться взойти на мост или на две дощечки, перекинутые с берега на берег, лишь бы не увидеть там под водой искажённое лицо и дрожащие руки?

Мелисенда ступила на двор, уложенный сверкающими плитами. Голубой свет луны мешался с золотом. Дорога вела её к высокому замку с множеством башен и башенок.

«Откуда такой блеск? Мне нельзя идти в этот богатый замок, — подумала Мелисенда. — Что скажут его знатные хозяева, когда увидят меня? Они прикажут слугам плетьми гнать прочь незваную гостью…»

Но слуг не было видно. Двери, украшенные разноцветным хрусталём, с мелодичным звоном распахнулись перед ней сами собой.

Две колонны из драгоценного лазурита украшали вход в зал. Мелисенда обхватила одну из колонн руками, изо всех сил прижалась к ней, надеясь удержаться и не идти дальше. Но ноги неумолимо повели её из зала в зал. Блеск золота и драгоценностей ослепил её. Золото, золото, всюду золото!

Каждый зал поражал своим великолепием. Стены были украшены узорами из драгоценных камней. Золочёная мебель, тяжёлые шторы с золотыми кистями. Всюду сундуки с откинутыми крышками, полные по края монетами вперемешку с цепями, пряжками, бесценными диадемами.

— Никогда я не видала такой роскоши, — с изумлением оглядываясь по сторонам, подумала Мелисенда. — Как я сюда попала? Моё место в убогих трактирах и придорожных кабаках. Вон даже под ногти набились грязь и копоть…

Глава 8
Золотые цепи

Неожиданно Мелисенда почувствовала чей-то острый, колющий взгляд. Она ахнула и стремительно обернулась.

Позади неё в воздухе, поддерживаемый наполненным ветром плащом, легко парил граф Мортигер. Плащ плавно сложился, и граф Мортигер опустился на ковёр, сплошь усыпанный золотыми монетами. На его плече, вцепившись когтями, сидел ворон Харон. В блеске драгоценностей бледное лицо графа Мортигера казалось живее и ещё красивее.