Четверо детей и чудище - Жаклин Уилсон

— До свидания, — проговорил он слабым голосом.

— До свидания, милый псаммиад, — сказала я. — И большое-пребольшое вам спасибо.

— Мы ведь еще увидимся? — с тревогой спросил Робби. — После того как вы выспитесь и наберетесь сил?

Псаммиад что-то буркнул, но он так яростно скреб песок, что мы не расслышали, что именно. Последний рывок — и он исчез.

— Это было «да»? — спросила Шлёпа.

— Может быть, — сказала я.

— Я очень надеюсь, что это было «да», — сказал Робби.

— Бизьянка где?! — Моди показывала в сторону пропавшей обезьянки.

Мы посмотрели на песок. Потом друг на друга. Подождали немного. Но ничего не произошло.

— Ну? — спросила Шлёпа. — Всё, что ли?

— Наверное, — отозвалась я.

— А где волшебство? — спросил Робби.

— Где бизьянка ? — спросила Моди.

— Обезьянка ушла, солнышко. Видишь — нет обезьянки. — Шлёпа похлопала по песку. — И забрала с собой все волшебство!

— Но он же во какой раздулся, мы же видели, — сказал Робби. — Он правда исполнял наше желание.

— Какое? — удивилась Шлёпа.

— Заветное, — сказала я.

— Ну, значит, ничего не получилось. Лично я, как вам известно, хотела быть богатой и знаменитой, это мое заветное желание. Но я что-то не вижу ни того бугая, ни лимузина, ни толпы фанатов, — сказала Шлёпа. Она набрала побольше воздуха в легкие и пропела: — Я была девчонкой сердитой… — Вышло тоненько и пискляво.

— И голоса тоже нету, — нелюбезно заметил Робби.

— А сам-то как, Тарзан? Попробуй на дерево влезть. Ведь это же твое заветное желание?

— Не знаю, — сказал Робби, но тем не менее встал и подошел к ближайшему дереву. Он задрал голову, оценил высоту, потом сплюнул на руки.

— Осторожней только, Робби! — крикнула я.

Он подпрыгнул, но не достал до нижней ветки.

— Опаньки, — удовлетворенно сказала Шлёпа. — А как у тебя, Розалинда? — Она вытащила книжку из кармана моей куртки. — Это твой первый роман?

Мелькнула безумная надежда. Я посмотрела на книжку: измятые и потрепанные «Пятеро детей и чудище». Я раскрыла их наугад и нашла рисунок с Антеей, Джейн, Сирилом, Робертом и Ягненком. Я погладила волосы Антеи, представляя, будто расчесываю их.

— Может, псаммиад думает, что мое заветное желание — еще раз встретиться с Антеей? — предположила я. — Может, она вернется в наше время?

Мы огляделись, но никаких книжных героев не увидели.

— Гости-то ушли, — тихо пропела Моди.

— Нет, скажи, что ты не пожелала, чтоб стишковые чудики вернулись! У меня тогда точно голова взорвется, — закатила глаза Шлёпа.

Мы снова огляделись вокруг — никого. Ни тебе кота, ни чихающего ребятенка, ни черно-белой девицы с чайником.

— Только зря желание угробили, — сказала Шлёпа.

— Бизьянка, бизьянка, — сказала Моди.

— Может, это оно и есть! — сказала я. — Может, как раз этого мы все хотим? Снова увидеть псаммиада!

— Точно! — сказал Робби. — Ну ты и голова, Роз! Значит, когда мы в следующий раз приедем к папе, мы опять к нему пойдем и загадаем еще много-много желаний.

— Лучше бы у нас сейчас одно было, — сказала Шлёпа. — Что делать-то будем?

— Играть в бизьянку! — сказала Моди.

И мы стали придумывать разные игры в обезьянку. Мы сыграли в «Поймай обезьянку» — обычные салки, только мы все по очереди ловили и щекотали обезьянку Моди. Потом была «обезьянкокарусель» — тут все и так ясно: мы носились кругами по песку, пока не стало ужасно жарко и голова не закружилась. Потом мы сами стали обезьянками. Мы почесывались, скакали и вопили «у-у-у». А когда вымотались, сели играть в «Я шел по дороге и увидел обезьянку».

— Я шла по дороге и увидела обезьянку и маленького котенка, — сказала я и показала на Робби.

— Я шел по дороге и увидел обезьяну, и котенка, и большого рычащего льва, — сказал Робби и показал на Шлёпу.

— Я шла по дороге и увидела обезьяну, и маленького котенка, и большого рычащего льва, и рок-звезду с гитарой, — сказала Шлёпа. Она показала на Моди. Мы помогли малышке и нараспев повторили всё вместе.

— Я шла по дороге и увидела обезьянку, и маленького котенка, и большого рычащего льва, и рок-звезду с гитарой — и мороженое! — сказала Моди.

Так продолжалось, пока список не раздулся совсем уж до безобразия. Моди с Робби давно выбыли, но мы со Шлёпой не сдавались, тарабанили всю эту чепуху, пока наконец не покатились со смеху.

— Я выиграла! — хохотала Шлёпа.

— Фигушки, я выиграла! — хохотала я.

И мы стали играть в «Я шел по дороге и увидел обезьянку» заново, давясь от смеха. Шлёпа придумала неприличный вариант той же самой игры, так что мы все смеялись до колик.

— Странно, — сказала Шлёпа, отдуваясь. — Так весело, почти как с волшебством.

— А может, это оно и есть? Наше заветное желание — играть и веселиться всем вместе. — Я подавила разочарование. — В книжке о викторианских временах все именно так бы и кончилось. Дети бы вынесли ценный урок, сдружились и научились бы сами придумывать себе развлечения.

— Какая-то нудь нравоучительная, эти твои викторианские книжки, — поморщилась Шлёпа. — И если так, получается — желание коту под хвост, потому что у нас и без волшебства все это было. Мы вместе играем, сдружились, и нам весело.

— Ты со мной не особо сдружилась, — буркнул Робби.

— Да ладно, ты ничего пацан — в малых дозах. Знаешь, я не совру, если скажу, что ты мой любимый брат, — и Шлёпа пощекотала его.

Других братьев у нее и не было, но Робби все равно ужасно обрадовался этому комплименту и довольно завизжал. Потом мы устроили чемпионат по щекотке. Веселее всего было щекотать Моди: она снова и снова взрывалась смехом и беспомощно каталась по земле. Я немножко волновалась за нее — слишком уж малышка раскраснелась, — но, когда я попросила Робби со Шлёпой не щекотать ее больше, она закричала:

— Еще! Еще щекочите! Еще, еще, еще!

— Вам там, похоже, весело, народ, — крикнул папа.

— Последите там за Моди. Как бы она не описалась, — сказала Элис.

На этот раз они явно были не в трансе и, когда набежали тучи, бодро стали собираться.

— Ребята, ох, сейчас ливанет. Не хотелось бы вымокнуть до нитки, как вчера. Пошли домой, — сказал папа.

Я задержалась у ямы. Утрамбовала песок ладонью, а потом написала веточкой: