Сердце Назиании - Наталия Летувет

Краскомаскировка удалась на славу, даже Хвостокрас казался ниже ростом, а Алая выглядела точь-в-точь как белая эльва.

Они отправились в Глубинный замок пешком, без легкомобиля, чтобы его случайно не заметил какой-нибудь вышедший погулять плеснюк.

Вскоре Медляге надоело спотыкаться о кочки и прочие неровности дороги, петляющей среди болот, и он начал ныть:

– Мы все утро потратили на раскраски, я даже позавтракать как следует не успел. А теперь мы бредем по жутким лужам и валунам. Хорошо еще, что я теперь плеснюк, и на мне никакая грязь не заметна.

Заметив, что его вопль не произвел должного впечатления на дылдяя и эльва, Медляга решил по-другому продолжить свое сольное выступление:

– И вообще, здесь так такая ужасная тишина, как будто мы и не на болотах вовсе. Тут же, кроме нас, совсем никого нет! Даже птицы не летают. Да что я говорю, птицы? Тут даже мухи вымерли. Уверен, что со скуки.

– Зато ты орешь очень громко, – отметила Алая. – Так, что тебя на всех вокруг болотах слышно. Ты же можешь нас выдать.

– Ну да, тебе легко говорить. У тебя вон какое платье! И волосы. В этой маскировке ты стала писаной красавицей. Ну, то есть раскрашенной. А я теперь – серый хлюпающий плеснюк.

– Ты же сам хотел пробраться в замок, – напомнил ему Хвостокрас. – А мне вот, кстати, понравилось быть плеснюком. Всегда хотелось попробовать стать кем-нибудь другим… быть дылдяем – это так скучно.

– Между прочим, нам навстречу идут плеснюки, – сказала вдруг Алая. – И, если вдруг забыли, вы – это теперь они.

– Ты сама лучше помни, что должна теперь все время пищать и сюсюкать. И ресничками хлопать, – проворчал в ответ Медляга.

Плеснюки действительно приближались. Они узнали Омелу.

– Госпожа, – самый толстый склонился в приветствии, – хорошо, что вы уже вернулись. Его Мрачнейшество был недоволен. Видеть вас срочно хочет.

– Я обязательно с ним встречусь, – кивнула Алая, стараясь выдавить из своего голоса как можно больше сладости, – скоро. Так ему и передайте.

– А зачем передавать-то? Мрачнейшество этого не любит. Сами и скажете. А мы вас проводим.

Этого еще не хватало! Попадаться на глаза Лиховреду, да еще до того, как они освободят Астрагала и выкрадут Сердце Назиании, уж точно не входило в их планы. Хорошим во всем этом было лишь то, что замаскировались они неплохо, раз плеснюки приняли ее за Омелу и признали в Медляге с Хвостокрасом своих сородичей.

Но делать было нечего, и они отправились к Глубинному замку все вместе – Алая-Омела, а также плеснюки, настоящие и не очень. Когда они оказались возле замковой стены, совершенно неприступной на вид, потому что в ней не было никаких дверей или окошек, толстый плеснюк особым образом постучал по серому, неприметному камню, и часть стены пропала. Просто растворилась в воздухе. А за ней стали видны ворота. Которые были открыты.

Когда они наконец очутились в замке, Алая сообщила толстому плеснюку по возможности строгим голосом:

– Здесь мы уже и сами найдем дорогу. Можете быть свободны.

– Как скажете, госпожа, – поспешно согласился плеснюк, которому не хотелось лишний раз попадаться на глаза его Мрачнейшеству.

Алая небрежно кивнула ему на прощание и величественно прошествовала к первому попавшемуся на пути коридору. Куда и свернула вместе со своими «плеснюками».

– А ты что, знаешь, куда идти? – спросил Медляга.

– Вы же помните, что сказала Омела, – ответила Алая. – Трутовик с Сердцем находится в самом низу, а Астрагал тоже где-то в замке. Сидит в полной темноте.

– Она могла все придумать, – проворчал Медляга. – Про камень-то, которым открывают ворота, она ничего сказала. Хороши бы мы были, если б нам не попались эти плеснюки…

– Может, нам все же стоит спуститься вниз и поискать там Трутовик? – предложил Хвостокрас. – Вдруг он действительно там?

– Ничего другого нам и не остается, – ответила Алая.

– Почему это? – возразил Медляга. – Можно еще узнать дорогу у какого-нибудь из местных. Например, вон у того черного эльва, который бежит нам навстречу.