Настоящая принцесса и Наследство Колдуна - Александра Егорушкина

— Ширмы! — вдруг воскликнул Инго. — Ну конечно! Как хорошо, что Богданович меня предупредил!

— Какие такие ширмы? — удивилась Лиза, которая тоже, как ни ломала голову, не могла вспомнить, сколько приспешников было у Мутабора и с кем именно Инго и она когда-то сражались в Ажурии и в Черном замке. Коракса, который неожиданно принял их сторону, она не забыла — такое не забывается. Страшного Ангста и скользкого Штамма тоже. Но остальных… сколько их было? И были ли они вообще?

— Ширмы — это уникальное заклятие, которое заставляет напрочь забыть того, кто навел эти чары, пока не увидишь его лицом к лицу. — И Инго рассказал, какой скандал недавно разразился на Магическом факультете из-за кражи редкостного заклятия.

— Значит, кто-то его выкрал, а кто-то перекупил и заколдовал нас… — с досадой сказал Филин. — Ловко!

— Контрабанды и кражи? Ничего себе Магический факультет! — во всеуслышание поразилась Марго. — Хорошо хоть, что не смертоубийства…

— В Амберхавене всякое случается, как и везде. И кражи тоже, еще и не такие! Чего стоил один скандал с Белой книгой! — резко ответила Амалия. — Не идеализируйте университет!

Инго усмехнулся каким-то своим невеселым мыслям.

— А это точно именно ширмы? — вдруг спросила Маргарита. — Существует ли способ проверить? Ведь тут все волшебники, давайте выясним, что за чары, тогда их можно и расколдовать!

— Раз уж даже драконы с абсолютной памятью и то ничего не помнят — значит, точно ширмы, — отозвался Филин. — И нам еще крупно повезло, что среди нас Инго, который умудрился не забыть, как о них упоминал Богданович…

— Иммунитет к чарам, должно быть. С детства, — мрачно предположил Инго. — Спасибо Мутабору, натренировал.

Лиза заметила, что Маргарита нахмурилась и явно хотела что-то спросить, но смолчала.

— Маргарита права, давайте удостоверимся, что мы имеем дело именно с ширмами, — предложила Амалия. — Заклятие не только наводит забывчивость, оно еще вызывает ложные воспоминания, которые заслоняют подлинные. Потому-то его и назвали «ширмами». Способ проверить прост. Пожалуйста, попробуйте по очереди вспомнить того, кто нам нужен. — Она кивнула Инго, будто учительница на уроке. — Начните вы.

— Мне кажется, это был какой-то щеголь… — без особой уверенности начал Инго. — Как живой перед глазами, надо же… Даже галстук в павлинах помню.

Амалия удовлетворенно кивнула и сделала дирижерский жест в сторону Лизы. Та мучительно наморщила лоб.

Ангст, Коракс, Штамм… Штамм, Коракс, Ангст… Кто еще? Мужчина? Женщина? Может быть, вообще какой-то зверь или чудовище? От бесплодных попыток вспомнить непонятно кого ощущение возникло омерзительное — будто кто-то пролез в память и хорошенько прошелся там ластиком. И на пустом месте нарисовал какой-то силуэт…

— Наоборот, не щеголь, а бродяга, весь в лохмотьях, в черном… — вырвалось у нее.

Когда черед дошел до Кости, тот твердо заявил, будто четвертым злодеем была блондинка с тремя пистолетами. И смущенно потупился.

Филин вспомнил седовласого старца с посохом, в синем со звездами.

— Да нет же, Филин! — тотчас возразил Инго. — Как вы могли забыть! Старец — это иллюзия, которую им предъявил для отвода глаз Коракс и тем уберег вас от верной гибели! И ты, Лизкин, тоже путаешь, в черном был Коракс!

— Достаточно! — Амалия постучала карандашом по столу. — Вот видите, воспоминания не сходятся, еще немного, и вы бы перессорились. Значит, точно ширмы, и расколдовать их можно, только если найти того, кто навел чары. Замкнутый круг. Этот человек очень хотел от вас спрятаться.

— Как Мутабор, — вдруг сказал Инго. — Недаром мне бросилось в глаза, что все статьи о том, будто Сада нет и найти его невозможно, все как одна написаны уже после смерти Притценау, в конце восьмидесятых. А до этого Сад был такой непреложной данностью, что никому и в голову не приходило его исследовать. Кому надо было о нем знать, тот знал. Это потом его забыли даже Хранители!

— При чем тут Мутабор? — не вытерпела Лиза. — Мы про ширмы говорили! Про его помощников!

— Ширмы нам все равно не преодолеть, — расстроенно откликнулся Инго. — А Мутабор при том, что он заметал следы. Раз не получилось завладеть Садом — он хотя бы сделал так, чтобы сам Сад закрылся и чтобы в него перестали верить. Ведь если не веришь, то и искать не попытаешься… — сбивчиво, взволнованно говорил он. — Не стало Мутабора — и Сад смог приоткрыться, сначала мне, потом Леве. Ненадолго, но смог! И на картине проступил.