Куклаваня и К - Дмитрий Емец

Когда вечером Пирожков ушел, она не удержалась и спросила Авдохину:

- И долго он будет торчать у нас в кухне? У него что, своей кухни нет, что ли?

- Это не твое дело! - рассердилась Авдохина.- Взрослые без тебя разберутся, что им делать, а что нет... А вообще-то Пирожков милый. Конечно, он уже в летах, но, с другой стороны, я тоже не девочка...

Авдохина говорила это как бы про себя, рассеянно водя ручкой по бумаге.

- Это Пирожков-то милый? - чуть не упала со стула Михрютка.- Да он зануда из зануд! Даром что князь!

Но Авдохина, казалось, её и не слышала. Она смотрела на бумагу, на которой незаметно для себя вывела: "Княгиня Антонина Пирожевская".

- Ну и ну! - Михрютка проследила за взглядом Авдохиной, увидела написанное и пришла в крайнее изумление: "Княгиня Пирожевская! Авдохина хочет стать княгиней Пирожевской! Ничего не понимаю, ну, ничего!"

Тем же вечером Пирожков в майке, в спортивных штанах, вытянутых на коленях, и рваных тапочках, откуда выглядывали его большие пальцы, чистил перед сном зубы, когда неожиданно услышал укоризненный голос:

- Почему ты не сделаешь Авдохиной предложение? Ходишь-ходишь в гости, занудствуешь, а жениться не хочешь, нехорошо-с!

Пирожков резко повернулся, желая увидеть своего собеседника. Но ванная была пуста. Он точно знал, что один в квартире и что дверь у него заперта на замок и цепочку.

- Так-то, милейший! Нехорошо-с! Женись на Авдохиной, слышишь, женись!

- Вы кто? - дрожащим тенорком спросил Пирожков.

- Я твой внутренний голос!

Пирожков выронил зубную щётку и выбежал из ванной. Он помчался к себе в комнату и поспешно захлопнул за собой дверь.

- Думаешь, от меня так просто избавиться? Хороший я был бы внутренний голос, если бы меня можно было запросто выставить за дверь! Сделай Авдохиной предложение!

Отчаявшись спастись от навязчивого голоса, Пирожков сел на край кровати и жалостливо сказал:

- Не могу! Антонина Петровна - положительная женщина и очень мне нравится, но не могу.

- Почему?

- За свою жизнь,- объяснил Пирожков,- я делал предложение де-вять раз и двенадцать раз мне отказали.

- Но как такое может быть? - удивился внутренний голос.- Раз ты делал предложение девять раз, значит, и отказать тебе должны были девять раз.

- А вот и нет,- вздохнул Пирожков.- Последняя девушка отказала мне целых три раза, хотя я и сделал одно предложение. "Нет, нет и нет! - сказала она.- Я ещё в своем уме!"

- Бедняжка! Но почему бы не попытаться в десятый раз? Десять - счастливое число,- хмыкнул внутренний голос.

- Я не могу себя заставить! В десятый раз я не переживу отказа!

- Но девять раз же пережил!

- Тогда я был моложе...- вздохнул Пирожков.

- Но тогда же ты не был князем! Постарайся!

- И стараться не буду! - заупрямился Пирожков.- Вот если бы это произошло как-нибудь незаметно для меня, само собой.

- Может быть, всё так и будет...- загадочно пообещал внутренний голос.- А пока купи цветы и не забудь выгладить брюки.

- Цветы? - быстро переспросил Пирожков.- Зачем цветы? Я уже один раз дарил. Она их что, потеряла?

На другой день Пирожков и Авдохина пили чай в кухне и говорили на самые незначительные темы.

- Лето в этом году дождливое, а в прошлом было солнечное. Я так думаю, если один год оно дождливое, то на следующий обязательно будет солнечное.

- Не скажите, не скажите... Иногда и два года бывает тёплая погода. Это как повезёт. Вот я, помнится, ездил в санаторий, так за двенадцать дней, представьте, ни одного дождя.

Неожиданно дверь на кухню скрипнула и открылась.

- Сквозит. У меня ревматизм, мне на сквозняке нельзя.- Пирожков встал и плотно прикрыл дверь.

Через несколько минут, когда Авдохина на мгновение отвернулась к пли-те, где у неё подрумянивались творожнички, в кухне вдруг кто-то сказал:

- Я вас люблю!

Авдохина от изумления едва не уронила себе на ногу сковороду.

- Вы что-то сказали, Петр Петрович?

- Я? Я ничего не говорил! - Пирожков хрустел печеньем и ничего не слышал.

- Наверное, мне показалось,- Авдохина принялась помешивать ложкой в пустой кастрюльке.

- Я вас люблю, Антонина Петровна! - опять прозвучал дребезжащий тенорок за её спиной.

Авдохина вздрогнула и впилась глазами в Пирожкова. Он сидел за столом бледный и крошил хлеб в чай.

- Это вы сказали, я слышала!

- М-может быть...

- Повторите...

- Б-будьте м-моей ж-женой! - отчаянно повторил Пирожков.

Авдохина сделалась красной, как помидор, и едва не села на пол:

- Смотрите, дверь опять открылась,- сказала она.