Четверо детей и чудище - Жаклин Уилсон

— Робби? Моди? Шлёпа? — позвала я. Никто не ответил. — Антея? Джейн, Сирил, Роберт? Кто-нибудь, прошу, ответьте! — снова крикнула я.

У песчаного дна карьера с гравием, казалось, не было конца и края. Я поскребла песок — сразу засаднило под ногтями.

— Псаммиад, прошу, это было не настоящее желание, я это не всерьез. Я не хочу на веки вечные застрять в эдвардианской эпохе.

Я уговаривала себя, что надо просто дождаться заката и меня утянет назад, в наше время, — но как знать? Я читала «Феникс и ковер», продолжение «Пятерых детей и чудища». В этой книжке кухарка пожелала остаться на тропическом острове навсегда — и осталась. Ну так она была и не против: аборигены приняли ее белый чепец за корону и сделали своей королевой, а потом еще появился добрый грабитель, дети с ним подружились, и он тоже остался на острове навсегда — сколько бы тропических закатов ни сменяли рассветы.

— Ну пожалуйста, псаммиадик, вы же знаете, что я это не всерьез, — взывала я, неистово ковыряясь в песке. — Простите меня, я знаю, надо было следить за языком. Я просто не подумала. Если так надо, оставьте меня тут до заката, ну, чтобы хорошенько проучить, — только потом верните обратно в наше время.

Псаммиада было не видать, ни тебе лапы, ни уха, ни даже уса. С полчаса я ползала на коленях по песку, умоляя псаммиада сжалиться надо мной. Потом подумала: а вдруг я перенеслась вместе со всеми в наше время и сижу в песчаном карьере в Оксшоттском лесу? Я запаниковала. Робби при первой же возможности попросит псаммиада вернуть меня обратно, в этом нет сомнений. Но ведь псаммиад ясно дал понять, что больше одного желания в день исполнять не намерен. Может, надо подождать до завтра?

Я сделала глубокий вдох и утерла слезы футболкой. Поревела я там будь здоров, что уж скрывать.

— Соберись, тряпка, — свирепо приказала я себе. Затем встала и хорошенько отряхнулась. — Вернешься ты обратно, не бойся, но раз уж сейчас в прошлом — пользуйся этим. Сходи в деревню, погуляй там. Посмотри, какие у них тут магазины. Поглазей на лошадок и эти их двуколки. Отмечай все отличия, какие найдешь. Давай, это же уникальный шанс, Розалинда Хартлпул. Не будь такой нюней.

Я бодро зашагала по тропинке — надо выбираться из карьера. Искать дорогу к дому бессмысленно: Антеи, Джейн, Сирила и Роберта с Ягненком все равно там нет, и наверняка домашние уже переполошились и ищут их.

И я пошла по дороге. Когда за спиной послышался стук копыт, у меня закололо в шее. Я обернулась: в повозке сидел человек в странной фуражке, он правил старой лошадью, все время кивавшей головой. Я прижалась к обочине и смотрела, как он проезжает мимо. Все равно что в учебнике истории оказалась!

— Чего уставился, прощелыга? — крикнул возница. Я не нашлась что ответить. — Ей-ей, каверзу какую затеял, маленький оборвыш!

Надо же, какой грубиян. Я же не виновата, что мне тут не во что переодеться, а джинсы на мне драные и я вся в песке. Я решила не обращать на него внимания и гордо двинулась дальше.

Показалась окраина деревни. Дома были вполне обыкновенные, небольшие, из красного кирпича, приткнутые вплотную друг к дружке. Они казались яркими и чистенькими, все явно были построены недавно. Дорога стала шире и оживленней, по обочинам выросли странные изогнутые фонари. Я во все глаза разглядывала прохожих: старушку в шали и юбке до пят; молодую женщину в блузке с очень пышными рукавами и шляпке набекрень; двух девочек в передниках — они бежали и катили палкой обруч. Они были точь-в-точь как из исторического кино, только одежда выцветшая и более мятая. Я зачарованно глазела на них, пока одна из девочек не показала мне язык.

Я тоже высунула язык, и она захихикала.

— Привет! Какая интересная игра, — сказала я, показывая на обруч. — Можно мне?

Она пожала плечами, и я решила, что это значит «да». Я попробовала катить обруч. Сперва он вихлял из стороны в сторону, но я быстро наловчилась. Хотя игра была какая-то бестолковая.

— Эй! Ты что же это у моей Джесси обруч отнял? А ну отдай живо! — Из дома, потрясая кулаком, вылетела разъяренная женщина.

— Я только на минутку одолжила. Извините. Не сердитесь! — сказала я, но она схватила меня и давай отвешивать затрещины. Надо же, как взбеленилась! Лупила меня всерьез. Меня раньше никогда в жизни не били, ощущение было ужасное.

На шум из окрестных домов вышли еще женщины, но ни одна не попыталась меня спасти.

— Хотел у нашей Джесси обруч утащить, попрошайка чумазый!

— Небось цыганенок. За этими глаз да глаз нужен, прут все, что плохо лежит.

— Только поглядите на его космы! Под маленького лорда Фаунтлероя, что ль, заделался?

Тетки прыснули со смеху. Я хотела воспользоваться всеобщим весельем и дать стрекача, но драчунья крепко в меня вцепилась. Я стала вырываться, замахала руками и ненароком врезала ей в грудь.

Она вскрикнула и согнулась пополам. Кто-то схватил меня и заломил мне руки за спину:

— Сущий бес! Надо полицию звать. Видала, как он на нее набросился?

— Прошу вас, не надо, извините! Я не хотела вас бить. Отпустите меня, — взмолилась я, но теточья кодла решительно повела меня по дороге.

— Ну что еще стряслось?

Из-за угла вышел полицейский в тяжелом шлеме и мундире, застегнутом на все пуговицы. Тетки все заговорили хором и давай подталкивать меня к полицейскому.

— Прошу вас, офицер, это ужасное недоразумение. Я не пыталась украсть обруч у девочки. Я просто хотела с ней поиграть. Она мне сама разрешила, — затараторила я, но он не стал слушать.