Пташка Мэй среди звезд - Джоди Линн Андерсон

* * *

— Ты получила телепаграмму. Во всех больших городах есть такие специальные будки, — объяснила Беатрис, приглаживая длинные золотые кудряшки, чтобы каждый локон лежал как следует. Она сложила руки на коленях. — Ты думаешь и отправляешь ее. Я пробовала послать такую маме, — грустно заметила девочка, — Но для этого нужен точный адрес.

Друзья собрались в вагоне-ресторане, и Мэй пересказала им загадочное письмо. Его содержание всех обеспокоило.

— Налетите на кочку? — Фабио подкрутил ус. — Что это значит?

— Не знаю, — ответила Мэй и смахнула крошку с мордочки Пессимиста: не успела она за ним уследить, как кот уплел угощение. Девочка посмотрела на свое печенье и откусила крошечный кусочек. Если Пессимист уже отравился, значит, отравится и она.

— Интересно, почему мне не дали печенья? — проворчал Тыквер и уставился на кота, надменно прищурившись, отчего стал похож на подслеповатого призрака. Пессимист облизнулся, стараясь, чтобы вышло погромче (нарочно для Тыквера), и как ни в чем не бывало посмотрел в окно.

За несколько дней путешествия соперники — домовой призрак и живой кот — сообразили, что каждый из них считает себя лучшим другом Мэй, и с тех пор смотрели друг на друга со сдержанным презрением.

— Эта Хозяйка, она не понимать, что говорить! — возмутился Фабио.

Мэй пожала плечами. Похоже, Хозяйка знала гораздо больше, чем хотелось бы. К примеру, она знала, что Мэй едет в вагоне номер 178 северного поезда. Она знала, что Мэй и Тыквер прошли через Катакомбы над Мертвым морем. Она знала леса вокруг Болотных Дебрей.

Беатрис озабоченно нахмурилась.

— Знаешь, Мэй, как-то это все подозрительно. Что значит «ее благосклонность неодноз…»

Мэй скрестила руки на груди. Для нее Хозяйка была выше подозрений.

— Она сказала, что выполнит любое мое желание, — тихо сказала девочка.

Перед глазами до сих пор сияла одна-единственная строчка. Мэй забыла о неоднозначной благосклонности и даже об опасности; больше всего на свете ей хотелось только одного — снова увидеть маму.

Беатрис перегнулась через стол и погладила девочку по руке. От прикосновения холодных прозрачных пальцев по коже Мэй побежали иголочки. Привидение хотело ее приободрить, но глаза были полны невыразимой печали — неизбывная грусть Беатрис Хитклиф Лонгфелло прокрадывалась даже в ее улыбки.

— Я знаю, Мэй. Но где бы я ни читала про Хозяйку, везде говорится, что она совсем не безобидна. Вот, посмотри. — Беатрис полистала одну из раскрытых книг, лежавших на столе, и ткнула пальчиком в абзац.

«Хозяйка Северной фермы.

Местоположение: ледяные пустыни Дальнего Севера.

Знаменита: равно как невероятно милосердными, так и невероятно немилосердными деяниями; необычайно искусна в шитье; удерживает нарушителей своих границ в вечном плену; связана с духами света.

Голографическое фото: отсутствует. Ни один из посланных голографов не вернулся назад.

Как добраться: см. с. 195»

Мэй открыла указанную страницу: список расположенных в черте Призрачного города приютов для умалишенных.

«Знаменита равно как невероятно милосердными, так и невероятно немилосердными деяниями…» Девочке показалось, что она уже слышала это о ком-то другом, но вот о ком? Имя так и вертелось на языке, но Мэй никак не могла его припомнить.

Беатрис закрыла книгу и оперлась подбородком на скрещенные руки. Она уже перечитала все книги в поезде (а некоторые даже дважды), надеясь отыскать хоть какой-то намек на то, как найти маму, которую она не видела с тех пор, как умерла от тифа в 1901 году. Тогда Беатрис было одиннадцать лет. Ее мать умерла несколькими днями раньше.

Мэй заметила, что под глазами подруги появились темные круги, а ее призрачный свет как будто потускнел.

— Похоже, выбирать не приходится, — сказала Мэй. — Я уже все перепробовала, чтобы не встречаться с Хозяйкой, а мы все равно направляемся прямиком к ней. Вряд ли это совпадение.

В это время они как раз проезжали мимо щита с рекламой «самой тухлой в мире сосиски», но Мэй его даже не заметила, размышляя о долгой дороге, которая привела ее сюда, и о безуспешных попытках вернуться домой без помощи Хозяйки.

— Нет выбора! Не совпадение! Ха! Да мы сами сесть в этот поезд. — Капитан отрицательно помахал длинными руками. — А что за кочка? — Он посмотрел в окно. — Нет кочка! Где она?

Тыквер глубоко вздохнул:

— Кочка — это иносказание.

В одном из брошенных чемоданов призрак откопал тогу и подпоясал ее шнуром от шторы. Разговаривая, он картинно помахивал кисточкой и краешком глаза с превосходством посматривал на Пессимиста.

— Не настоящая кочка. Это значит…

Бамс!!!

— Миэээй!

Пессимист с шипением отлетел к окну и ударился о стекло, но умудрился приземлиться на все четыре лапы. Тыквер перелетел через стол; откуда-то сверху на него посыпались книжечки меню. Беатрис и Мэй повалились на пол, а Фабио впечатался в стену.

Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш!

Поезд встал.

В вагоне повисла тишина, от которой кровь стыла в жилах.

Буккарт!..

Тыквер всхлипнул и кинулся под стол. Пессимист встал между Мэй и задней дверью вагона. Все приготовились встретить того, кто в нее войдет.