Хитрая ворона - Альберт Иванов

Когда наступила ночь, все вещи в комнате зашептались между собой:

— Какой изящный Столик!.. Какие у него красивые изогнутые ноги!.. Как он блестит и переливается в лунном свете!.. А сколько он, наверно, знает интересного!

Каждую ночь вещи рассказывали друг другу всякие истории, которые случились с ними, или на их глазах, или когда-то были услышаны.

Робко глянув на сверкающий в лунном свете Столик, пузатый старый Кувшин, стоящий на буфете, звонко кашлянул и начал:

— А знаете, что я видел, когда был на даче? У наших соседей была курица-пеструшка. Она считала себя раскрасавицей и только и делала, что смотрелась в лужи, любуясь собой и прихорашивая перышки. Я это видел с подоконника, где обычно стоял. Но она, между прочим, забывала нести яйца и поэтому попала в суп! — Кувшин очень любил поучительные истории.

— Да-а, да-а, — глубокомысленно закряхтели все.

А Столик презрительно хмыкнул.

Хрустальная Чернильница строго посмотрела на него. Все признавали её даже умнее глубокого Кувшина — ведь люди извлекают из неё так много мыслей. Да и сама Чернильница так считала.

— Это что! Знаете историю про курицу с золотыми яйцами? — спросила она.

— Нет, нет! — запрыгал в углу скрипучий детский Стульчик.

Чернильница неодобрительно взглянула и на него и продолжила:

— Так вот. Жила-была курица, и несла она золотые яйца. А неграмотная хозяйка ругала её и сажала на них высиживать птенцов. Но птенцов нет и нет! И по вине глупой, необразованной хозяйки эта курица тоже попала в суп. С тех пор курицы не несут золотых яиц, — сверкнув своими гранями, закончила Чернильница.

— Все курицы рано или поздно попадают в суп, — изрёк мудрый кот Васька. Он по ночам любил лежать на диване и слушать, о чём беседуют вещи.

Из-за толстой ножки Буфета высунулся чайный Стакан. Был он с трещиной, и друзья скрывали его от хозяев, чтобы не выбросили.

— Я тоже знаю историю, — надтреснуто зазвенел Стакан. — Шли два барана через речку по узкому мостику навстречу друг другу…

Тут он умолк и задумался, у него из-за этой трещины бывали приступы забывчивости.

— А дальше? А дальше? — вновь запрыгал в углу детский Стульчик.

— А дальше… — сказал Стакан. — Я лучше расскажу вам другую любопытную историю. Однажды на озере — я сам был когда-то озёрным песком — лягушата увидели у берега красивую птицу на длинных ногах. Они радостно поскакали к ней и закричали: «Ах, какая птица! Надо рассмотреть её поближе!» Птица оказалась цаплей и проглотила их. Вот к чему приводит дурацкое любопытство!

И Стакан укоризненно поглядел на детский Стульчик. Тот со стыда спрятался в тёмном углу.

— Да, ты не докончил историю про баранов, — тихим басом напомнил старомодный Буфет. — Я тоже знаю её.

— Расскажи вместо меня. Я уже устал, — хрипло отозвался Стакан.

Буфет расправил хрустнувшие плечи.

— Так, значит, шли два барана навстречу друг другу по узкому мостику. Никак разминуться нельзя! Что делать? Один из них вдруг вернулся назад и уступил дорогу. И всё потому, что, хотя они и бараны, но читали о тех упрямцах, которые в конце концов свалились в реку и утонули.

— Замечательно, — проскрипел книжный Шкаф. — Я всегда говорил, что от чтения только польза, только польза.

— Меня начали грызть мыши, — внезапно ни с того ни с сего пожаловался коту письменный Стол. — У меня в нижнем ящике лежит свечка.

Васька важно расправил усы:

— Я им ещё покажу-у!.. Я рассказывал вам про глупого мышонка? Нет? Ну вот, жил мышонок. Узнав, что кот — заклятый враг мышей, он коварно напал на него сзади и — р-раз — крепко схватил за хвост. «Что, попался! Теперь от меня не уйдёшь!» — вскричал он. Больше он вообще ничего не сказал!

— Сегодня кот в ударе, — сплетничала Пепельница со своими Окурками, — то есть в угаре, — поправилась она.

— А знаете, у Столика очень модный цвет, — неожиданно заявил Коврик-подхалим. — И он такой лёгкий!

Как помните, Столик стоял на Коврике, попирая его всеми четырьмя ногами.

— Много ты понимаешь в моде! — подмигнула настольная Лампа. — Один олень услышал, что модно ходить без рогов. И избавился от них. А после этого от него ушла олениха к другому, с рогами. Вот к чему приводит погоня за модой!

— Конечно, конечно, — прошелестели Шторы. — Нам в коммерческом магазине как-то рассказывала одна медвежья шкура о своей жизни, когда она была медведем. Он тоже решил всех удивить. И стал спать летом, а гулять зимой. Сами понимаете, что из этого вышло.

— Собаки — тоже модницы, — заявил кот Васька. — Стригутся, попонки носят! И вообще зачем только существуют на свете собаки?

— Ты бы лучше спросил, зачем существуют коты! — задребезжал аптечный Шкафчик. — Кто это вчера ночью напился валерьянки, а потом очумело носился по комнате?

— Да-да, — прозвенел за стеклом Пузырёк валерьянки. — Всего на донышке оставил. Если я буду совсем пустой, меня выкинут на помойку!

Кот насупился, поджал хвост и виновато сказал, что он выпил совсем чуть-чуть, да и то в последний раз.

— Знаем мы эти последние!.. — негодовал аптечный Шкафчик. — Хотел я промолчать, но не выдержал, когда ты прошёлся по собакам. Уж они-то, во всяком случае, валерьянку не пьют! Да-с, — подытожил он серьезным врачебным тоном. — Она действует на мозг, сердце и мышечную полость живота.

— Мышечную? — растерялся кот Васька.

— Мышечную, — не поняв его, подтвердил Шкафчик. — На то я и аптечный, чтобы знать. Точно, как в аптеке!

Из утла появился забытый Веник, вежливо расшаркался и добродушно заявил, что если кот Васька не прекратит творить безобразия, то он, Веник, вычистит всю пыль вместе с блохами из его боков.

Кот решил замять этот разговор и поспешно перевёл его на другую тему:

— А знаете, почему у бульдогов нет хвостов?

— Ты нам зубы не заговаривай, не увиливай! — зашумели было все, но умолкли. Ведь и вправду интересно узнать: почему бульдоги — бесхвостые.

— Все вы знаете, что бульдоги очень похожи на людей, особенно белые бульдоги. И шерсть у них гладкая и короткая, будто совсем нет, и морды квадратные, и лбы нахмуренные.

— Вылитый портрет нашего хозяина, — шепнул Кувшин маленькой Вазочке, стоявшей рядом.

Она захихикала.

— Кончайте свои шурры-мурры! — прикрикнул кот Васька, приободрённый общим вниманием.

— Тсс, — зашикали все.