Весь мир - чулан - Аглая Дюрсо

Воду из зонтика он зачерпнул хрустальным ведром с полки Канючки и влил в хрустальное корыто с полки Канючки. Потом, чихая, натаскал туда муки.

— А теперь — мешай! — приказала именинница.

Кладовкин достал весло из Оружейной, но весло вязло. Пришлось позаимствовать у Механюка вертелку.

Эта вертелка стояла рядом с домиком Механюка, Механюк называл ее «ВЕНТИЛЯТОР» и очень гордился, что не только умеет выговаривать это слово, но и владеет такой бесспорно драгоценной вещью. Спрашивать разрешения Кладовкину было не у кого. Да и зачем зря расстраивать хозяина, если он даже не узнает, что неумелые руки хватались за его вертелку.

Кладовкин повисал по очереди на каждой лопасти, в то время как другие лопасти перемешивали муку с водой.

А Канючка стояла рядом и хлопала в ладоши. От этого тревога Кладовкина совсем сбежала. Ему не хотелось больше беспокоиться из-за друзей. Ему хотелось, чтобы Канючка всегда так стояла и всегда так хлопала.

— Что теперь? — с надеждой спросил Кладовкин.

— Теперь огонь! Надо разжечь твой огонь! — попросила Канючка.

От этого у Кладовкина сердце подпрыгнуло: Канючка сказала «твой огонь»! Ей нужен «его огонь»!

— Дело ерундовое! — буркнул он счастливо. Выбил серым камешком искру, поднес огонек к фитилю и обернулся к Канючке: — Куда лить белое?

— На сковороду, конечно!

— Конечно! — расплылся в улыбке Кладовкин. — А что это?

— Это такое большое, плоское, круглое.

— Это Механюк уже унес к Пикнику. Это муз… — Кладовкин хлопнул себя по губам: как можно было предать товарища? Как можно было до времени выдать его секрет? Никак! — Сейчас найдем, дело ерундовое, — быстро сказал он Канючке, огляделся и нырнул в Оружейную.

Там, среди оружия — мечей, четырехзубцев и весел, — лежал круглый плоский щит с ручкой посредине. Кладовкин повертел щит в руках и решил, что тот вполне сойдет за сковороду. (Вообще-то это была крышечка от бидона, с которым бабушка ходила к соседке за молоком. Потом коровы стали давать молоко прямо в пакетах, бидончик потерялся, а запасливая бабушка начистила крышечку до блеска и положила в ящик с ложками, вилками и ножами.) По пути из Оружейной Кладовкин отметил, что становится смекалистым, не только когда дело доходит до сокровищ. Оказывается, улыбка прекрасной Канючки — не меньшее сокровище!

А Канючка хлопала, хлопала в ладоши!

Кладовкин приладил щит поверх фитиля, подхватил хрустальную лохань с белым и повис на Канючкином лифте (а по большому счету, на своем сокровище, но сейчас он запретил себе об этом думать, чтобы не нахлынула жадность). Трезор поднялся вместе с лоханью над раскаленным щитом и выплеснул белое!

— Ой, Кладовкин! До чего же ты умный! И какой ловкий! — услышал он сквозь шипение и шкворчание белого.

Потом они вместе с Канючкой хлопали в ладоши: белое стало кружевным и местами подрумянилось. Потом они вместе прикрутили фитилек и сидели на краю столешницы, бесстрашно болтая ножками над пропастью: ждали, пока кружевное румяное остынет. Потом они скатали кружевное румяное как ковер и Канючка закричала:

— Ой, какая же я молодец! Ну какая же молодец! Какое прекрасное угощение я приготовила своим гостям! Как же меня будут хвалить Механюк и Топ Дорожкин! Как же мне пролает до пяти Прищепка!!! — И захлопала себе в ладоши.

На Кладовкина вдруг опять нахлынула тревога за друзей. Он нахмурился, ухватил за угол страшную книжку, взвалил на плечо рулон румяного кружевного, сжал покрепче руку попискивающей Канючки и потащил ее по узкому качающемуся мосту так быстро, как только мог.

— Эй, скорее сюда! — махали им Топ и Механюк.

Они качались на качелях, колесо вертелось, двигало пластинку, а где-то наверху, там, над странной крышей, что-то щелкало и постукивало. И от этого щелканья и постукивания на сердце у Кладовкина стало совсем нехорошо.

— Механюк, подойди сюда, поговорить надо, — хмуро позвал он дорогого друга.

Но Механюк только рукой махнул. Он сам любил командовать, а если слышал команды от других, то считал, что другим они достались по недоразумению и те только балуются с важными словами.

— Кладовкин, ты что, забыл? Сегодня праздник. И мы сейчас будем дарить Канючке Пикник! Ну-ка сделай праздничное лицо! — весело скакал вокруг Трезора Топ. Он гордился, что ему удалось найти такой прекрасный Пикник.

— Молодец, что не забыл выполнить мою просьбу: принес нужную книгу, — похвалил Кладовкина Механюк.

Не успел Кладовкин глазом моргнуть, а Механюк — р-раз! — и вырвал из страшной священной книги страницу — два! — и сложил ее воронкой — тр-ри! — надел воронку дырочкой на клинок Кладовкина!

— Топ! Наверх! — скомандовал Механюк не хуже дрессировщика.

Топ, сам дрессировщик, понимал толк в командах и взвился на решетку вокруг колеса. Прищепка, которая без команд вообще жить не могла, приняла слова Механюка на свой счет и помчалась за хозяином. Угнездившись на витой колонне, она надежно прихватила Топа Дорожкина зубами.

— Ап! — крикнул им Механюк и подкинул воронку с завернутым клинком.

Прищепка с завистью проследила за пролетающим кульком: рот у нее был занят, а Топ ловко подхватил сооружение Механюка.

Дорожкин прижал клинок к пластинке, а воронка торчала наружу.

Механюк принялся бегать по качелям-решетке, качели начали качаться, колесо — вертеться, пластинка — крутиться, клинок заскрежетал по пластинке, срезая тонкую черную стружку, Топ чуть поменял наклон, стружка отвалилась, скрежет исчез, и…

— Музыка! — скомандовал Механюк. И случилось чудо! Из воронки полилась сначала простуженная, а потом нежная-пренежная, веселая-превеселая полька!

Канючка захлопала в ладоши! Кладовкин захлопал в ладоши! А Механюк и Топ готовы были хоть всю жизнь вот так бегать и вот так сидеть, лишь бы видеть радостные лица своих самых любимых Друзей!

— А теперь — пир! — закричала радостная Канючка.

Она сдернула с плеча Кладовкина рулон, раскинула его поверх решетки-качелей и плюхнулась прямо на него. И пошлепала по нему ладошкой. Она приглашала сесть рядом Кладовкина! И он так обрадовался, что его мерзкая тревога опять отпрянула. Кладовкин плюхнулся рядом с именинницей. Ах, как это было прекрасно!

Какая это была румяная кружевная скатерть-самобранка для Пикника! Они на ней сидели и от нее откусывали! Вкусно! И Механюк, пробегая с одной стороны качалки на другую, тоже откусывал! И они отрывали кусочки и кидали их радостному Топу — наверх, на колесо! И он ловил и крутил, ловил и крутил! А полька становилась все быстрее и веселее! И Кладовкин от счастья захлопал в ладоши первым: как он был благодарен своим дорогим друзьям за то, что они прогнали его липкую тревогу!