Урмель, который приплыл на льдине - Макс Крузе

— Профессор! — закричал он со слезами радости на глазах. — А нельзя ли узнать состав этого… как его… газа… эфира? А потом взять да и наполнить им пробирки и пузырьки! Загрустил — понюхай из пузырька, мигом повеселеешь. А пробирки… представьте себе… берешь такую стеклянную бомбочку, шварк — и бросаешь в Пумполонский парламент, когда господа депутаты бросаются друг на друга, как бешеные собаки. Тут же они веселеют, начинают смеяться, хихикать. И спор тонет в дружном хохоте!

Тибатонг задумчиво смотрел на Пумпонеля. Удивительно, до чего ему нравится этот Король.

— Лекарство от грусти профессора Тибатонга. Открытие века! Прямо из скважины! Остерегайтесь подделок… — пробормотал Тибатонг. Он уже так и видел перед собой этикетку на пузырьке. — Хорошая идея! На Земле не хватает смеха. Большинство наших бед оттого, что люди относятся ко всему слишком серьезно… Но, к сожалению, пока с этим придется повременить. В пещеру-то нам не пробраться. Может, когда-нибудь после.

Король согласился. Придется ему пока отказаться от веселящих бомбочек и довольствоваться невидимками. А Урмелю пусть достанется в подарок домик!

И вот свечерело, и огромная стрекоза устремилась на запад, прямо в заходящее солнце. Под стальным брюхом болталось большое ведро с водой.

Профессор и звери следили за вертолетом до тех пор, покуда он не превратился в точку на красном солнечном диске.

— И все-таки это неправильно… — пробормотал Тибатонг.

— Почему? — спросил Шуш. — Ты ррразве уверен, что ведерррко пустое?

Нет, профессор не был уверен. Рыба-невидимка может быть где угодно. Или не быть нигде…

Хрюква укладывала Урмеля. Вава забрался в Ракушку, чтобы щщщидеть и шшшмотреть, как проплывает по небу луна.

Профессор Хубакук Тибатонг зажег свечку, чтобы начать новую книгу. О пещере, подземном озере и каменном органе.

Тим Кляксик приволок Почивальную Бочку к самому крыльцу. Хрюква убралась в своей спаленке, заново постелила тюфяк и повесила на прежнее место синюю занавеску с красными розами.

Потом она забралась внутрь, положила голову и пятачок на копытца и с благодарностью поглядела на звезды, мирно сиявшие на небе.

А Пинг поплыл к Селифанту. И вот они сидели бок о бок, озаренные светом полной луны. Вокруг шумел и пенился Океан.

— Все кончилось хорофффо! — тихо пролопотал Пинг. — Лучфффе не бывает. Но Ракуфффки мне так и не досталось…

— Хооочешь, споем? — спросил Селифант.

— Ага! — кивнул Пинг. — Красивую грустную песню.

Но Селифант неожиданно замялся:

— Прости, ничего не получится. Сегодня я не смогу. Я… кажется… счастлив! — Похоже, Селифант немного стеснялся.

«Ух ты! — удивился мысленно Пинг. — Что это с ним?»

Он нахохлился и привалился под бок к ластоногому. Друзья молчали и думали каждый о своем. Пингу не захотелось петь одному.

Но разве это — повод для грусти?..