Чудовище - Марси Кейт Коннолли

– Мы скоро найдем того колдуна и убедимся, что он больше не причинит вред другим девочкам. Твой Отец лечит их, так? Интересно… Не каждый человек пойдет на такое ради незнакомцев.

Меня переполняет гордость.

– Мой Отец не такой, как другие.

Бату хлопает крыльями и присаживается на корточки, желтые глаза изучающе смотрят на меня. Сестра, если бы я мог дать тебе свои слезы, чтобы вернуть ту девочку, я бы дал. Но боюсь, я не могу. Я потратил все, оплакивая своих погибших братьев и сестер.

Это существо и в правду умеет читать мысли. Я смертельно хотела спросить его об этом, но не могла осмелиться. Это казалось мне не правильным.

– А ты не можешь оплакивать человеческое дитя? Ты можешь плакать до тех пор, пока не выплачешь всю жизнь.

Мои слезы снова прорвались наружу, размывая передо мной блестящий образ дракона. Моя слабая надежда о том, чтобы догнать Дэрелла и девочку исчезает.

– Что случилось с твоими братьями и сестрами? – спрашиваю я. Я не могу интересоваться этим драконом и тем, как он стал таким одиноким как я.

Колдун случился. Он фыркает, и на реке образуются волны. Когда-то каменные драконы заселяли горный хребет. Бату махнул хвостом в сторону горных вершин. Огненные драконы гнездились в вулканах. Водные драконы в реках, а практически невидимые воздушные драконы в облаках. Каменные драконы и водные драконы жили в гармонии с людьми, воздушные драконы держались друг друга, а у огненных драконов слишком был вспыльчивый характер. Но затем люди обнаружили, что могут забирать нашу магию, убивая нас. Сила испортила их, делая их жадными. Наша численность сокращалась и люди, ставшие колдунами стали сражаться между собой, убивая друг друга, чтобы получить больше силы. К тому времени в моем клане осталось всего десяток драконов. Мы скитались по всем этим землям и тем, которые находятся далеко, оставаясь в движении. Но колдуны убивали нас, пока не остался только один колдун. Всегда на охоте, всегда преследует. От гнева у меня горит шея. Я ненавижу колдуна.

Бату снова выдыхает, сворачивая крылья вокруг тела. Я не знаю, что случилось с другими колдунами. Они либо сбежали от могущества этого колдуна, или от жадности он убил их. Одного колдуна было больше, чем достаточно. Я был самым младшим в клане, всего лишь драконёнок, когда мы впервые были в бегах. Иногда мы оставались в одном месте годами, иногда всего несколько дней. Каждый раз другие защищали меня, чтобы я мог убежать. До последнего раза. Моя сестра сражалась с колдуном, и когда я попытался помочь ей, она огородила себя и колдуна горными камнями, чтобы не позволить мне подойти, и чтобы у меня было время сбежать. Огромная чешуйчатая голова Бату зависла. Они были храбрей меня. Теперь я один – наказание за мою трусость.

Я осторожно кладу голову на его морду. Странно, но его грубая гранитная кожа теплая.

– Я не верю, что ты трус. Ты просто делал то, что необходимо, чтобы выжить. И я рада, что ты это делал.

Он дважды фыркает, затем прижимается к моей руке. Я мягко улыбаюсь, меня наполняет тепло. У меня больше не может быть полной человеческой семьи, но я верю, что нашла друга.

Когда я пробираюсь в Брайер, я бегу прямиком к спрятанному входу во дворец. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что что-то странное происходит в городе, и это не может быть только из-за колдуна. Пустой дворец, местами разрушающийся, но с хорошо ухоженным садом? Странно. Кто-то здесь находится в течение дня и следит за садом. Но зачем? И для кого? Действительно ли городской совет, устраивая каждый день парад во дворец, просто пытается убедить людей города, что все в порядке, как и предположил Отец? Загадка Брайерского дворца куда более странная, чем что-либо в моих сказках. И записки, которые оставляет Рен, что они означают? Отец понимает некоторые из них, но другие вводят в ступор даже его. Я хочу знать больше. Я крадусь по саду, пытаясь почувствовать признаки запаха Рена. Единственный след это запах хлеба оставшийся на скамейке, где я его положила. Я пробираюсь внутрь дворцовых стен, но сегодня меня не ожидает даже записка. Его нет. Он, должно быть, проснулся в недоумении и ушел. Может быть, он все-таки остановится у фонтана? Я надеюсь, я не напугала его. Когда я подхожу к фонтану, я сажусь на край, опуская ноги в воду. Одна имеет более темный оттенок кожи, чем другая, но я накрою их перед тем, как появится Рен. Если он скажет что-нибудь, я всегда могу заявить, что это обман зрения или странная тень. Ему не обязательно видеть, из чего я на самом деле сделана, что я не такая как другие девочки, живущие в Брайере. Иногда я хочу быть больше похожей на них, но тогда я не могла бы помогать Отцу в его миссии. Я могу выглядеть по-другому, но у меня есть способности, о которых они и не мечтали. Если бы только то, что делает меня особенной, не отличало меня от других. У меня больше общего с драконами, чем с девочками Брайера.

– Ты вернулась.

Я вздрагиваю, услышав позади себя теплый голос, и с ужасным всплеском выскакиваю из фонтана. Я падаю, сильно ударяясь о землю, но мне удается сохранить свою голову – хвост и крылья – при себе. Я даже не почувствовала его запах, когда он приближался. Я была слишком занята своими мыслями, чтобы обратить внимание на то, что происходит на данный момент. Я больше не повторю эту ошибку. Мне это могло дорогого стоить. Рен протягивает руку быстрей, чем я успеваю сделать хоть один вдох. Я поднимаю на него свои глаза и вкладываю свою руку в его. Его теплые, сильные пальцы поднимают меня. Мне не требуется его помощь, чтобы встать, но я принимаю ее больше из любопытства. Вот как обычно мальчик обращается с девочкой, если она падает с фонтана? Что-то мне подсказывает, что обычно девочки не падают с фонтанов, но я отбрасываю эти мысли в сторону. Рен здесь. Рен жив. Рен теплый и очаровательный и он протягивает мне еще одну розу робко улыбаясь.

– Я, э, я не уверен, что произошло прошлой ночью. Моя память немного затуманена. Я думал, что видел тебя и дал тебе это, но когда проснулся, не мог вспомнить.

Он проводит рукой по волосам. Я раньше не видела такого жеста, но мой мозг подсказывает ответ. Рен нервничает. По какой-то причине я чувствую, как будто парю над верхушками деревьев, хотя мои ноги касаются земли. Я протягиваю свободную руку и беру розу, поднося к носу, чтобы вдохнуть ее аромат.

– Спасибо, – говорю я. Моя шея медленно краснеет. Он все еще держит мою руку, и я не попытаюсь освободить ее. Я наслаждаюсь нарастающим жаром и ощущением его руки в моей.

– Я Рен. – говорит он, я не раскрываю ему тайну, что мои воспоминания о предыдущем вечере гораздо менее затуманенные, чем его.

– Меня зовут Кимера, – говорю я. Я впервые представляю себя человеку. Я испытываю странное нервное возбуждение, как будто мы вступили в своего рода тайное сотрудничество.

– Кимера, – повторяет он. – Мне нравится. Оно тебе подходит.

Я обожаю то, как мое имя звучит в его устах. Я хочу сотню раз услышать, как теплый голос произносит его. Не зная, как ответить, я просто улыбаюсь. Он принимает это как добрый знак.