Кайтусь-чародей - Януш Корчак

Мама расплакалась, а отец рассердился:

– Где ты пропадал столько времени?

– Погода такая хорошая, – отвечает Кайтусь.

– Ага, хорошая погода, и ты полдня шляешься неведомо где. Мы уже думали, что на тебя опять накатило. Ты же обещал, что сразу после кладбища пойдёшь домой. Я тебя там искал. Как тебе не стыдно?

Опустил Кайтусь голову и уже не оправдывается. Ему действительно стыдно: он не сдержал слова.

Папа что-то ещё говорит, но Кайтусь уже не слушает.

Так всегда и бывает: когда взрослые очень рассердятся и ругаются, ребёнок со страху перестаёт понимать, что и почему они кричат. У него в ушах и в голове один шум. Он только ждёт, когда всё кончится и выпорют его или нет.

– Сегодня будешь сидеть дома, а завтра – в школу. Хватит бездельничать. Если ты здоровый, учись. Ясно? – И папа, не попрощавшись, пошёл.

Кайтусь остался с мамой.

Мама стала утешать его. Она такая добрая…

– Ну ладно, было и прошло. Ты ведь больше так не будешь поступать. Да и не твоя это вина. Не должна я была отпускать тебя одного на кладбище. Ты у нас один, вот мы и беспокоимся, чтобы с тобой чего не случилось. Да ты не бойся: ни в какую исправительную колонию мы тебя не отдадим. Папа это просто так говорит.

Успокоился Кайтусь.

– А в городе вроде какие-то беспорядки? Ты, наверно, там и был? – спрашивает мама.

Кайтусь прочёл ей вслух чрезвычайный выпуск.

– Так, так. Видать, опять война будет. Не дадут людям спокойно пожить. И прадед твой, и дедушка, и отец…

Тут Кайтусь начал просить, чтобы мама рассказала, как в сарае прятались повстанцы, а под дровами были укрыты книги и бумаги.

Что это были за книги, почему они считались запрещёнными?

Почему за книжки ссылали в холодные края? Может, осталась хоть одна такая книжка?

Давно уже Кайтусю думается, что в этих таинственных книжках описывались способы, как побеждать врагов.

Мама рассказывает о прошлых войнах, а Кайтусь размышляет о будущей. Ему даже хочется, чтобы началась война. Потому что тогда-то он и сможет помочь, применить свои силы.

А потом вернулся папа, рассказал, что пишут газеты, что говорят люди.

– Похоже, чем-то скверным запахло.

Кайтусь долго не мог уснуть. Только начинает засыпать – сразу же грохот пушек, гул аэропланов, взрывы гранат и бомб.

Кайтусь своими чарами выигрывает сражения.

Ну, хорошо. У Польши есть Кайтусь. А вдруг у врага тоже имеются свои чернокнижники – старше и осторожнее? А ну как Кайтусь совершит ошибку или в самый серьёзный момент откажет его таинственная сила и враг выиграет войну?

Придумывает Кайтусь, какие небывалые пушки наколдовать, какие крепости построить, какие отдавать приказы, в какие латы, шлемы и противогазы одеть солдат.

«А может, полк великанов? А может, кавалеристов из железа на стальных конях?»

Отец пошевелился на кровати.

– Пап!

– Чего тебе?

– А что крепче – железо или сталь?

– Спи! – велел отец и что-то ещё пробормотал. Сердится.

Кайтусь заснул. Снова проснулся. Думает: «Завтра в школу. Все начнут приставать, почему убежал из дому, как было в больнице, требовать, чтобы рассказывал. Может, попозже выйти, чтобы в класс войти перед самым звонком?»

А может, ещё на месяц отказаться от своей чародейской власти? Нет, он уже не способен обходиться без силы, которая, правда, никакой пользы ему не приносит, но зато от него всё зависит. Да и необязательно же вытворять всякие глупости. Ему просто нужно придумать план действий.

Стратегический план.

Кайтусь не слишком хорошо понимает, что это такое, но чувствует: это необходимо, чтобы был порядок, чтобы совершать волшебства по плану и чтобы не огорчать родителей.

И он придумал способ, как уходить из дому, когда и на сколько хочешь, но так, чтобы мама и папа были совершенно спокойны.

«Создам двойника, точь-в-точь похожего на меня. Будут два Кайтуся: один настоящий – я, а второй – призрак, видение, мой двойник. Просто прекрасно получится. Попробую, потренируюсь и буду посылать двойника в школу либо оставлять дома. Тогда можно будет съездить в чужие страны, и даже надолго. Поеду путешествовать, поплыву на корабле, буду охотиться на диких зверей».

Думает Кайтусь, а перед глазами картинки из прочитанных книг, из виденных фильмов. Мысли и образы перепутываются, обгоняют друг друга. Одни образы чёткие, а другие как бы за пеленой тумана, одни близко, а другие – далеко-далеко.

И уже спать хочется.

От подушки пышет жаром. Кайтусь то натянет одеяло, то сбросит. То сунет под голову руку, то вытащит. То на спину ляжет, то на бок.

Всё пытается заснуть.

– Вставай. В школу пора.

– Мгм.

– Ну, вставай, а то опоздаешь.

Кайтусь встал. Собрал учебники и тетрадки. Попрощался. Вышел. Папа всё так же сердитый.

За забором лесного склада Кайтусь сотворил двойника. Глянул на него, и как-то не по себе ему стало. Стоит перед ним точно такой же Кайтусь – ну как будто в зеркало смотришь. Идут они оба по улице. Остановились, и женщина говорит:

– Ты посмотри, как похожи! Мальчики, вы что, близнецы?

– А вам какое дело? – буркнул Кайтусь.

– Ты почему грубишь? – возмутился мужчина.

– А чего она цепляется, не в своё дело лезет?

Взрослые считают, что они имеют право приставать, делать замечания и задавать любые вопросы только потому, что они взрослые, а ты ребёнок, маленький.

«Ах, какие красивые глазки у этого малыша! Сколько тебе лет? Некрасиво свистеть на улице».

Кайтусь всегда делал вид, будто не слышит, а то покажет язык и удерёт.

Но на этот раз даже удачно получилось: он понял, что нельзя идти вместе с двойником. Вдруг встретятся знакомые – что им сказать?

– Сгинь, призрак!

И вмиг растаял двойник, словно туман. Кайтусь с облегчением вздохнул, потому что не знал, о чём говорить с этим своим близнецом.

А тут как раз повстречался одноклассник, который собирает марки. У него уже тридцать две страны есть, и ещё он знает магазинчик, где можно обменивать двойные марки; лучше меняться в магазинчике, чем с ребятами, потому что ребята обманывают, а там и выбор больше. И есть такие марки, которые стоят по сто злотых и даже дороже.