Приключения трех смельчаков - Александр Малиновский

Это был их первый день плавания. Река была широкая и полноводная, но это не пугало смельчаков.

Заметив плывущих, ежик вмиг изменился. Надвинув колючий капюшон на голову и обнажив острые зубы, он встал в оборонительную позу.

— Какой же ты негостеприимный, — приветливо проговорил бобр Боря. Он ухватился за гибкую ивовую ветку, и плотик остановился.

— Мы тебя не тронем. Просто ты первый, кого мы встретили в своем плавании. Не бойся пас!

Ежик начал фыркать и топать ногами. Он то наступал, то откатывался к коряжине.

Когда скворушка Сережа взлетел над его головой, разгневанный ежик свернулся в неприступный комок. Так он привык себя вести при встрече с совами, барсуками, хорьками и другими постоянными своими врагами.

— Вот заберем сейчас тебя с собой на наш плот и поплывем по воле волн. Когда еще ты сможешь совершить такое путешествие! Если у тебя нет имени, будем звать тебя Митькой.

При таких словах бобра Бори тушканчик Тиша, сидя под навесом из камыша, сжался в комок. Ему сделалось очень даже неуютно. Он не хотел, чтобы ежик стал членом их команды. Все дело в том, что ежики охотятся на тушканчиков. Едят они также песчанок, ящериц, змей…

Бобр Боря наверняка знал это, но забыл. Он был осторожен и начитан, однако и доверчив не в меру. Всегда смотрел на всех через свои большущие очки добрыми глазами.

Как только скворушка Сережа залетел за коряжину, все стало понятно. Там в гнезде из травяной ветоши и старых листьев копошились маленькие ежата.

Прошло всего чуть больше двух недель со дня их рождения. На двенадцатый день у них, как положено, открылись глаза. Хотя ежата уже глядели, но были еще беспомощные и нуждались в защите.

Ежат оказалось четверо. Розовые тельца их вместо иголок были покрыты сыпью из мягких наростов. Их поросячьи мордочки, украшенные темными атласными пятачками, были прижаты друг к другу. Они, будто сговорившись, молчали.

— Такие молодцы!

— Боря, давай не будем выходить на берег, — предложил скворушка Сережа.

— Почему? — отозвался бобр, орудуя веслом. — Заберем ежа. С ним будет по ночам нескучно.

— Тут гнездо.

— Ты видишь гнездо? — спросил капитан Боря.

— Да! Оно в траве. В нем четыре маленьких ежа.

— Уважительная причина, — сказал рассудительный капитан, — возвращайся на плот. Будем отчаливать. Он солидно восседал на краю плота и был похож на огромную крепкую мышь.

«Ура! Ура!» — чуть было не крикнул тушканчик. Но сдержался. Ему не хотелось, чтобы его друзья знали, что он не переносит ежей. Все-то их любят.

Едва плотик скрылся за поворотом реки, ежик развернулся. Он высунул свою продолговатую мордочку с повеселевшими бусинками глаз и, почти как человек, облегченно вздохнул.

И тут из-за укрытия появилась ежиха. Ежик встал, и они пошли навстречу друг другу.

Сблизившись, ежи поднялись на задние лапки, передние поджали, словно бы кланяясь друг другу и, ткнувшись носом к носу… запели. Да! Да! Запели! Слышался глухой свист, рокот, ворчание…

Их верные родительские сердца радовались тому, что детки их целы и невредимы и они оба остались живы. Радовались тому, что так хороша жизнь, когда она мирная.

Вот подивились бы наши друзья, увидев и услышав поющих ежей! Но их плотик был уже далеко.

Неунывающий скворушка Сережа, прохаживаясь на мачте, сказал:

— Не было у нас в команде ежика, и этого поминай как звали.

Тушканчик не выдержал своего молчания и громко зафыркал в ответ из своего укрытия.

Видать, сильно переволновался длиннохвостый.

Большой и добрый друг

В яркий солнечный денек, когда наши путешественники весело плыли мимо огромного красивого города, в местном цирке грустил слон Никифор.

Ему давно надоело жить в неволе. Скучно стоять, как сейчас, одному в пасмурном слоновнике.

Слоны спят мало. Последнюю неделю Никифор почти совсем не спал.

Ему вспоминалось детство. Когда Никифору было не более двух лет, весил он всего около пятисот килограммов, а не три тонны как сейчас. Он жил тогда не в цирке с цепями на ногах, а на воле. Но случилась беда: в заднюю левую ногу ему попала заноза.

Охотник поймал слоненка и поместил в тесный загон из толстых и крепких бревен. Там трудно было даже пошевелиться.

Охотника звали Вернер. Он был белый. Его надо было бояться сильнее, чем чернокожих. Слоненок знал, какое у белых оружие.

Но охотник оказался добрым.

Он обработал рану спиртом. Пленник ревел от ярости и боли. Когда боль утихла, он успокоился. Охотник потом еще два раза чистил рану и делал перевязки. Теперь слоненок переносил боль стойко. Он был благодарен своему спасителю и крепко привязался к нему.

Рана зажила, и его выпустили на волю. Когда он встречался с охотником, то подбегал к нему, захватывал его руку хоботом и клал ее на то место, где была зажившая рана. Так слоненок благодарил своего спасителя.

Они стали друзьями. Да такими, что слоненок стал жить у человека. Охотник звал его Лордом.

Но снова беда: охотник скоро погиб, и Лорда продали. Его увезли из Северной Кении, и он оказался в незнакомой холодной стране. Вначале он попал в зоопарк, а потом в цирк.

И никто уже не звал его Лордом. Ему дали имя Никифор.

Люди не знали, что он Лорд, а те, кто знал, были далеко.

У слонов отличная память. Они никогда ничего не забывают. Никифор всю жизнь помнил запах своего спасителя, охотника Вернера. Если бы он был жив, слон мог бы и сейчас с закрытыми глазами узнать его среди огромной толпы людей.

В детстве ему нравились пещеры в холодных высокогорьях. Его предки, африканские слоны, жили около них более миллиона лет.

В эти пещеры приходили антилопы, обезьяны, буйволы. Им была нужна для жизни соль. В местных растениях ее очень мало, потому звери лизали или грызли стены соляных пещер.

Слонам лизать мешали бивни и хобот. Они царапали сначала стены бивнями, добывая крупные куски. Потом хоботом отправляли их в рот и неторопливо обсасывали.

Никифор помнил, как он сначала пугался, путешествуя по пещерам, пробираясь под их тяжелыми сводами. Там бродили леопарды и гиены в надежде поживиться легкой добычей.

Обычно взрослые слоны шли по коридору цепочкой, положив хобот на спину впереди идущего. Маленькие слонята шли около их ног.