Кто живёт на чердаке? Сказки про домовых - Наталья Филимонова

Люба её почти не слышала. Было так хорошо и уютно стоять в пижаме у окна с мамой в обнимку, что казалось совершенно неважным, кто и что говорит.

А небо было ясным, синим и звонким, и солнце весело светило прямо в окна квартиры Зайченковых.

– Мам! – Любе пришла в голову новая мысль, и она даже запрыгала от предвкушения. – Можно я с Мишей во дворе погуляю?

– Только не в пижаме! – засмеялась мама. – Оденься потеплее, солнышко.

– Ага! – Люба уже, продолжая подпрыгивать, на ходу стягивала пижамные штаны.

* * *

Закутанная в тёплый пуховик, толстый шарф, мохнатую шапку и ещё миллион одёжек, которые мама почему-то считала необходимыми для выхода на улицу зимой, с санками под мышкой, Люба вышла из квартиры и позвонила в соседнюю дверь.

Ей открыла тётя Света.

– Привет, – сказала она, – ты к Мише?

– Ага, – Люба кивнула для убедительности. Её рот был замотан шарфом, тёплым и колючим, а потому говорила она довольно неразборчиво: – Здравствуйте. Я во двор иду, там такой снег! Может, Миша тоже выйдет?

– Ой, – тетя Света огорчённо покачала головой. – Не думаю. То есть он точно не сможет выйти. Дело в том, что мы сейчас идём в гости всей семьёй…

– Понятно, – вздохнула Люба. – Ну… тогда извините. До свидания.

После того как закрылась дверь квартиры Славиных, Люба ещё несколько секунд стояла на лестничной клетке, соображая, как теперь быть. Честно говоря, она немного расстроилась: ведь не станешь же, например, играть в снежки сама с собой. Да и на санках кататься всё-таки интереснее в компании, чем одной.

– Ме-е-е-жду про-о-о-чим… – У двери квартиры Зайченковых, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки, стояла Нюся. Когда она успела там появиться, Люба не заметила. – Ме-е-е-жду про-о-о-чим, – повторила она, растягивая слова, – могла бы и старую подругу с собой позвать.

– К-какую ста… – Люба запнулась, сообразив, в чём дело. – Ты хочешь пойти со мной? – Такая мысль ей раньше в голову не приходила.

– А что? – агрессивно спросила Нюся. – Не полагается, да? А я, может, тоже на мир хочу посмотреть!

– Что значит «не полагается»? – изумилась Люба. – То есть… так ты что, никогда не была на улице?

– Как бы я там оказалась, интересно? – Нюся слегка дёрнула хвостом. – Мы не можем выходить из дома, пока хозяева с собой не позовут.

– Ничего себе… – ошарашенно прошептала Люба. Трудно было представить, как это – никогда за всю жизнь не выходить из дома. – Так пошли со мной! То есть… ой. – Она внимательно посмотрела на Нюсино нехитрое одеяние, состоявшее в основном из кое-как намотанных разномастных тряпок. – Знаешь, я думаю, тебе надо одеться потеплее.

– Это ещё зачем? – искренне удивилась Нюся.

– Ну… знаешь, там холодно. Ты замёрзнешь, заболеешь и умрёшь.

– Чего? – Нюся сначала сделала большие изумлённые глаза, а потом вдруг расхохоталась. – Вот глупая! Мы не мёрзнем. И не болеем. Ну то есть от холода точно не болеем. Мы можем заболеть… ну если пыли много или ещё чего. А от холода – ни-ког-да! И всех этих ваших человеческих болезней мы не признаём даже! Они к нам не липнут.

– Везёт вам, – вздохнула Люба. Она вспомнила, как в прошлом году тяжело переболела корью, и её поили ужасно противными микстурами.

– Ну идём или что? – нетерпеливо спросила Нюся.

– Идём!

* * *

На улице было морозно, и Нюся немедленно зашевелила длинным носом, принюхиваясь к непривычному воздуху.

Утро было довольно раннее, и людей во дворе было немного. Всё тот же дворник разгребал тротуар, рядом Виктор Палыч с девятого этажа, чертыхаясь, выкапывал свою машину из-под снега, да ещё на спинке лавочки у одного из подъездов, поставив ноги на сиденье, примостились двое молодых людей – то ли студентов, то ли старшеклассников.

– А-а-а-пчхи! – Чихнув, Нюся с удивлением потерла кончик носа. – Какое… странное. – Она наклонилась и потрогала снег. – Холодное! – изумлённо сообщила она.

– Ну так это же снег! – засмеялась Люба.

– А зачем он?

– Ну… в снежки играть. На санках кататься…

– В снежки? А как это?

– А вот так! – Люба, наклонившись, поставила санки, сгребла пригоршню снега и, быстро слепив снежок, кинула его в Нюсю.

– А-а-ах-х-х ты!.. – Нюся захлебнулась от возмущения, но тут же, мгновенно сориентировавшись, слепила свой собственный снежок. Впрочем, Люба уже успела отбежать на безопасное расстояние, и Нюсе пришлось бежать за ней, размахивая рукой с зажатым в ней снежком. – Вот тебе! – Снежок попал в цель, Люба взвизгнула и тут же швырнула новый снежок, ловко увернувшись от ответного огня и тут же шлепнувшись на мягкое место – оказалось, под снегом замерзла вчерашняя лужа, образовав превосходный каток.

– Иди сюда! – звонко крикнула Люба, поднимаясь, и сделала на пробу небольшое сальто на льду.

– Й-йо-хо-о-о-о! – радостно завопила Нюся, описывая вокруг Любы широкий круг. Та схватила её за тощую лапку и чуточку покружила, а затем без предупреждения быстро отбежала и снова открыла огонь снежками.

* * *

В какой-то момент, наклонившись за очередным снежком и выпрямившись, она вдруг столкнулась глазами с одним из молодых людей на лавочке. Оказалось, они оба пристально наблюдали за ней, Любой. На мгновение она замерла, а потом оглянулась.

Виктор Палыч с девятого этажа стоял неподвижно возле своей машины и тоже смотрел на Любу. И даже дворник перестал сгребать снег – он стоял, опершись на свою лопату, и внимательно наблюдал за странной девочкой, которая с шумом, визгом и хохотом играла в снежки сама с собой. И громко при этом сама с собой разговаривала.

Люба опустила руку с занесённым снежком.

– Нюсь, – тихо-тихо сказала она, – они ведь все тебя не видят, да?

– Ну конечно, – Нюся махнула худенькой лапкой, – ну и что?

– Ну, – Люба заговорила ещё тише, – они, наверное, думают, что я сумасшедшая…

– И что? – Нюся пожала плечами и наклонилась за очередным снежком. – Про меня они вообще не думают. Или думают, что меня нет.

– Может, – Люба потёрла нос, – может, давай лучше на санках покатаемся? Дворник вон какую кучу снега насобирал, с неё будет здорово кататься…

Про себя она подумала, что, катаясь одна на санках, она будет выглядеть всё же не так глупо, как играя сама с собой в снежки.

– Ну, – Нюся изумлённо пожала плечами. – Хорошо. Кстати, этот ваш снег на вид совсем как ванильное мороженое. И такой же холодный.

– Он несладкий, – со знанием дела пояснила Люба, поднимая санки. – Я много раз пробовала. Хотя всё равно интересно! – Она сгребла пригоршню снега и сунула себе в рот. Нюся тут же сделала то же самое.