Сказки Мухи Жужжалки - Надежда Белякова

С этими словами чернокрылая девица протянула руку и схватила на лету сверкающую, падающую с неба звезду и протянула ее князю. Свет ее был так ярок, что сначала ослепил князя. А вскоре и вовсе глаза его болеть стали.

Князь зажмурился. Всё для него погрузилось во тьму. Но вдруг тьма эта стала плотным сгустком и превратилась в старую знахарку, которую князю Чёрный Тать к нему прислал. Она стояла в потёмках его опочивальни. Глаза ее горели, словно две зажженные свечи. В руках она держала всё ту же чашу с зельем Зыбь-травы. Она смеялась каркающим голосом. Князь понял, что проснулся. И так ему захотелось тот сон досмотреть и сказать красавице, что согласен он княжить в том княжестве и никогда больше не возвращаться сюда, в явь! Что не хочет больше князь защищать своё княжество, здесь на земле, как прежде.

Он протянул руки к чаше Зыбь-травы, которую цепко держала в своих птичьих лапах старуха-знахарка. Но она прямо по воздуху отодвигалась от него, ни разу не повернулась. А летела, насмешливо глядя в глаза князя.

– Хочешь вернуться? Ха-ха! Хочешь птицей вольной летать? Ха-ха! Кар-кар! Там княжить хочешь? Свое княжество бросить? Кар-кар! Ха-ха!

– Да! Да! – шептал ей князь, протягивая руки к чаше.

Была глубокая ночь. И князь увидел, что, протягивая руки к чаше с зельем Зыбь-травы, он упорно шел за нею, словно на поводке. И не заметил князь, как он вышел из спальни, стремясь приблизиться к желанной чаше. Охранники попытались преградить ему путь, но он отругал их, потребовал, чтобы они не мешали ему. Не посмели они ослушаться своего князя, хоть и встревожились не на шутку. А возражать ему боязно было. Он-то совсем чумовой стал.

Так, босой, с протянутыми руками, князь спустился с крыльца своего терема вниз. Вот уж и сад, что буйно рос вокруг его терема, остался позади. А подлая старуха только каркает и каркает, смеясь над князем. И словно летит прочь от княжеского терема, не оборачиваясь и не касаясь земли. Задом наперед. А чашу всё держит на вытянутых руках и дразнит князя:

– Вот она, чаша с Зыбь-травой! Куда хочешь, вмиг доставит. Да только не знал ты, глупый князь, что раз от раза зелье мое дороже! – каркала старуха.

Князь бежал за нею, а догнать не мог! А она всё хохотала. И чёрные перья прорастали по её протянутым рукам, цепко держащим чашу. И руки её стали терять прежние очертания, превращаясь в вороньи крылья. Длинный, горбатый нос стал удлиняться ещё больше, превращаясь в серый вороний клюв. Лицо тоже стало прорастать перьями. Вскоре вся голова её стала вороньей. Круглые вороньи глаза мигали и сверкали красным огнем. Но и это не отпугивало князя. Тем более что силы его покидали, и тело болело жестоко. Наоборот. Он же помнил, что лишь это зелье облегчает его страдания как никакое другое лекарство.

– Так какая же твоя цена за проклятое зелье? Почём Зыбь-трава? – прохрипел князь.

– Отвори ворота своего княжества! Дай приказ своим стражникам отворять! Впусти моё войско, – ответила она, пряча чашу с зельем в своих вороньих крыльях.

– Да что ты выдумала, проклятая! Чтоб я княжество родимое предал?! Чтоб я виновным стал в его гибели? Чтоб я рабом на погибель свою стал у Чёрного Татя? – возроптал князь.

– Да ты уже раб! Раб зелья! Раб Зыбь-травы! – мерзко хохотала старуха, стоя спиной к воротам, ещё защищающим княжество.

Тут только увидел князь, что она становится едва видимой, прозрачной. К князю подбежали охранники. Стали уговаривать уйти от греха подальше. Вернуться в княжеский терем. И он было на мгновение очнулся, и старуха исчезла вместе с чашей… Но тут же увидел, что огромные высоченные ворота прозрачными становятся. И видит он, что там, за запертыми воротами стоит та красавица и тянет, тянет к нему руки-крылья. Он бросился из последних сил к ней, но больно ударился о круглое бревно мощных ворот. Он застонал от горечи и боли.

И вдруг сорвал чугунный засов, защищавший въезд в княжество, желая выпить проклятое зелье Зыбь-травы, чтобы улететь от всех бед и трудностей в наваждение снов о счастливом княжестве. Увидеть эту неземную красоту, летать среди звезд с той красавицей.

Но как только он поднял засов, защищавший княжество, увидел, что за стенами притаилась несметное чернокрылое полчище Чёрного Татя. Но самого их вожака среди них не было видно. Чёрные с красным попоны красовались на конях его войска. Всадники хищно щелкали вороньими клювами. И лишь зловеще прекрасный чернокрылый, самый мощный скакун стоял впереди без всадника. Он бил копытом, ржал, вставал на дыбы. Пока вдруг девица не подбросила чашу высоко-высоко вверх. Чаша, взлетев, перевернулась. И заключённое в ней зелье полилось сверкающей струёй вниз. Но в мгновенье ока эта струя превратилась в острое копьё, которое девица, смеясь, ловко подхватила на лету.

Князь смотрел на все эти превращения, не понимая – сон это или явь:

– И отчего во главе этого вражеского войска чернокрылый конь? И где сам Чёрный Тать притаился? И зачем девице копьё?

В это мгновенье она обратилась в ворону. Птица вскочила на чернокрылого коня. Каркнула так оглушительно, что князь невольно вздрогнул и зажмурился. А когда он открыл глаза, он увидел, что на коне восседает сам Чёрный Тать. Он с карканьем поднял копьё, и всё его войско лавиной ворвалось в раскрытые настежь князем ворота княжества. С дикими воплями, размахивая саблями, они сокрушали всё вокруг. Летящий впереди этого войска-стаи Чёрный Тать широко распростёр свои крылья. И они превратились в бесконечный, чёрный плащ, похожий на далеко простирающийся плотный чёрный дым, который укрыл всё его войско, как завеса. Княжеские лучники выпустили против врагов множество стрел. Но все стрелы вонзались в затмевающие небо, простертые над всем войском те дымные крылья-плащ Чёрного Татя. И застревали в нём, как в щите. И неуязвимые враги мчались вперёд, захватывая княжество. Князь, отброшенный в сторону, увидел, как слетели с плеч головы верных его стражников. Горькие слезы вины и сожаления катились по его щекам. Он осознал, что уж не в силах возглавить свое войско. А княжество без сильного князя, что тело без головы.

Воплями ужаса и страданий наполнилось его княжество. Кровожадные враги убивали мирно спящих в своих домах людей. А князь был бессилен защитить их.

Чёрная туча воронья закружила вокруг него. Стали клевать и его. И в карканье их он ясно различал горькие слова:

– Теперь ты понял, глупый князь, какова цена моего зелья Зыбь-травы? Ха-ха!

– Да! Я теперь всё понял… – сокрушаясь, простонал в ответ князь.

И тотчас стая ворон сгрудилась так плотно, что сжалась в одну ворону. И эта ворона знакомым голосом старухи-знахарки проговорила:

– Ты предал саму жизнь! Ты променял явь на сновидения. Ты не достоин жизни! – и стала жестоко клевать князя в голову.

Корчась от боли, отмахиваясь от вороны руками, князь выкрикнул:

– Не смей! Я князь! Я жив! Я сделал столько добра на земле до того, как пригубил твое злое зелье, твою Зыбь– траву. Я не падаль, что ты клюешь меня?