Славянские сказы для детей. Тайна Волшебной горы. Перо Алконоста - Александр Асов

Под конец оставались те, кто достиг колонны. И тогда шары отвязывались. Теперь игроки могли добраться и до ключа.

Для сего они искали в шаркунке «замковую грань» с нужной руною. Какой – должна была подсказать вещая птица, говорившая загадками. Разрешив загадку и тронув грань, игрок разбивал пирамиды. А если ошибался, выбывал из игры.

Но при верном выборе, шаркунок распадался. И тогда птица снималась с вершины распавшейся пирамиды, подлетала к игроку и передавала ему заветный золотой ключ.

Этим ключом и отворялись Хрустальные врата в пещере Волшебной горы. И так освобождался томящийся внутри неё чародей.

Увлекательная игра! И очень трудная. Никто не мог пройти её до конца.

Вначале почти никто не доходил даже и до второго уровня. Неуклюжие темнозорцы будили множество мертвяков и те, напав, выбивали всех из игры.

Верзила Громилка, правда, держался обычно долго. Без устали махал пикою, как дубиной, и косил направо и налево… Сластёнка же укрывался за его спиною, а в случае чего давал дёру. Он возвращался в игровую залу, где был занят поглощением припасённых загодя пирожков.

Лишь Гришка Кутерьма оказался ловчее прочих, ему удавалось пройти это препятствие.

Тогда дело доходило и до борьбы с саламандрами, но далее не мог продвинуться никто. Стоило только кому-то дотронуться лезвием меча до саламандры, как удар молнии сбивал его с ног, и так игра для него заканчивалась.

Правда, Ярик сразу сообразил, что у него-то есть одно преимущество. Он мог упражняться по ночам во сне, когда все в их в московской квартире засыпали. Тогда Ярик играл в лапту с Зилашей. Ведь тот и сам был саламандрою.

– Давай-подавай! Бей-отбивай! – веселился саламудрик, завиваясь петлями вокруг меча Ярика. – Играя в лаптý, не будь лáпотником! Не думай ни о чём, просто бей мечом!

Саламудрик-то и посоветовал Ярику меч держать в ножнах, дабы защититься от удара молнией через лезвие. К тому же так легче было отбивать огненные шары противникам. И как же весело было наблюдать, как те, осаленные, вылетают из игры!

Линку Златовласку тоже увлекла эта игра. Но она даже не покидала пещеру чародея. Там она впервые увидела за хрустальною дверью спящего волшебника Мерлина.

– Я знаю… припоминаю… Его туда заточила Дева Озера! Использовала его же заклинание! Нам рассказывала на уроке Валинес. А может быть, стоит её ещё расспросить?

* * *

– Мерлин… Ах, ну да, Мерлин… – вздохнула учитель Валинес, отвечая на расспросы Линки о заклинании Девы Озера. – А что ей оставалось делать? Ведь старый чародей был ревнив! А Дева Озера увлеклась младым Ланселотом…

– А почему же она сразу не бросила мужа? Заклинания использовала… – пожала плечами Линка. – Так бы и сказала: прости-прощай! Мне, мол, другой по сердцу!

– С чародеями сцены устраивать опасно! Он бы заколдовал её или его… Да, кстати, и Ланселот ведь не заглядывался на русалку. Не каждому по сердцу водяницы, ибо у смертных в жилах кровь, а не водица… Ланселот с Девою Озера был вежлив, приветлив, и… только. К тому же, он был страстно увлечён королевой Гвиневрой. А та и впрямь была достойна обожания. Да ведь и доброго короля Артура он опасался меньше Мерлина.

– И на что же тогда решилась Дева Озера?

– Она, наоборот, была ласкова с чародеем Мерлиным, восхищалась его волшебством… И так потихоньку завладевала его секретами… От чародея она и переняла искусство оборотничества, научилась вселяться в иные тела… Для чего? Да для того, чтобы завладеть сердцем Ланселота, представ пред ним в облике королевы Гвиневры!

– Так что ж, Дева Озера обратилась Гвиневрою, завладела её телом? А как к сему отнеслась королева?

– Она была зачарована, была как во сне и не владела собою… И… она вполне могла решить, что очарована Ланселотом. И, что это – любовь, коей нет сил противиться.

– Ну а Мерлин? А король? – Линку Златовласку так и распирало от вопросов. – Ведь королеву за измену тогда приговорили к сожжению на костре. Жуть-то какая!

– На этом настоял Мерлин – он-то знал, что Дева Озера не даст себя сжечь. И он хотел доказать королю невинность королевы… Да так и вышло – Дева Озера вызвала грозу, залившую огонь!

– Ну, а что же дальше?..

– А потом все поняли – королева невиновна, однако ничего уже нельзя было поправить… Такие испытания не выдержит никакой брак! И потому королева, даже освободившись от власти Девы Озера, бежала с Ланселотом…

– А что же король Артур?

– А король, разгневавшись, вернул Деве Озера её подарок – меч Экскалибур… Это же она всех провела, разбив сим два сердца – и у короля Артура, и у волшебника Мерлина…

– Вот как оно всё было!

– Да-да, девочка моя… К счастью, к тому времени Дева Озера уже узнала от волшебника, какими заклинаниями можно усыпить его и заточить в пещере Волшебной горы…

– А вот это самое важное! Как же это у неё получилось?

– Всё просто, моя дорогая! Ведь у Мерлина также и драконья природа… А теперь вспомни: как усыпляют змей?..

– Игрою на волшебной дудочке!..

– Да! Так! К тому же русалка Лин научилась превращать волшебную палочку Мерлина в свирель и в ключ. И так игрою на чудесной свирели она усыпила волшебника Мерлина, а ключом – заперла его за Хрустальными вратами…

– И вот с тех пор он там и спит… Но мы можем его разбудить… То-то он будет удивлён… – шепнула Линка и задумалась, нахмурив лобик.

* * *

Линка Златовласка бродила по Китежу, задумавшись о судьбе Девы Озера.

– Лин… Дева Озера… Всё же я понимаю её… Сердцу не прикажешь… Ланселот всегда будет пригожее Мерлина, несмотря на всё его волшебство и богатство… Однако мне жаль и старого волшебника… Он так несчастен…

Этими мыслями Линка поделилась с Яриком.

– Ну что ж… – ответил он. – Мерлина, конечно, жаль. Да и несчастного короля Артура тоже… А, кстати, впору пожалеть и прекрасного Ланселота! Ему же проходу не давали русалки, волшебницы и королевы, не говоря о прочих!..

– А что в том плохого? – мяукнул слушавший их Зилаша. – Все тебя по шёрстке гладят! Молочко опять-же в блюдечке всегда есть…

– А ты представь, что тебя в корыто с молоком окунули! Всё хорошо в меру!

Тут Ярик Бусинка с Линкою рассмеялись, а Зилаша фыркнул:

– Вот ещё! Я – саламандра и не люблю купания-отмокания! А в молоке – тем паче!