Ночь голубой луны - Кэти Аппельт

Берегиня от радости сжала талисман. Он был дан ей на счастье и действительно приносил удачу! Лента, на которой он висел, была ярко-розовая и гладкая как шёлк. Однажды Синь принесла её домой.

Берегиня отлично запомнила тот день. Водрузив на кухонный стол пакет с покупками, Синь выудила из него ленту и помахала ею в воздухе. Лента была ярко-розовая, такая яркая, что Берегиня вначале даже сощурилась, глядя на неё.

– Вот, купила. Сама не знаю зачем, – сказала Синь.

Странное дело. Обычно такого не случалось, чтобы Синь не знала, зачем она что-то делает.

А уж покупать розовые ленты… Для Синь это была не просто бессмыслица, но и пустая трата денег.

Пока Берегиня раздумывала об этом, Синь подошла к ней, расчесала её длинные густые волосы, собрала их в хвост и перевязала розовой лентой – очень яркой на фоне тёмных волос.

– Новая лента для моей старой подружки, – сказала Синь.

Берегиня удивлённо взглянула на неё:

– Разве я уже старая? Мне ведь только десять.

Синь ответила не сразу. Крепко стянув волосы в узел и завязав их лентой, она обняла Берегиню за плечи и прошептала:

– Ну уж во всяком случае ты старше Верта.

Так оно и было. Берегиня была старше Верта в человеческих годах. Однако если считать собачьи годы, то Верт значительно превосходил её по возрасту: ему было уже сорок девять собачьих лет. Если так считать, то Верт был даже старше Синь, которой только исполнилось двадцать пять. Что же касается Доуги, то Берегиня понятия не имела, сколько ему лет. Но чемпионом являлся месье Бошан. Он был старше Верта и вообще старше всех в посёлке.

– А для русалки десять лет – это много? – спросила Берегиня.

Синь внимательно посмотрела на неё и тихо сказала:

– Это вопрос на все времена, дорогая.

Когда Синь не хотела давать прямого ответа, она всегда говорила: «Это вопрос на все времена» – как будто только все времена могли знать на него ответ.

Берегиня заметила, что Синь всегда отвечает так на все вопросы о русалках и Мэгги-Мэри.

Берегиня потрогала рукой крепко стянутые волосы на затылке, перевязанные лентой. Лента была такой же гладкой и мягкой, как и волосы. Десять лет. Берегине исполнилось десять всего несколько дней назад. Ей очень нравилось это круглое полновесное число, которого как раз хватало, чтобы сосчитать все пальцы на руках или на ногах. Полный комплект. Десять.

– Горячий поцелуй, – сказала Берегиня и поцеловала Синь в щёку.

– Смотри не потеряй, – улыбнулась Синь.

– Не потеряю, – пообещала Берегиня.

Сначала она хранила ленту на комоде, рядом с коллекцией статуэток-мерлингов. Лента нежным облачком розовела среди семи деревянных фигурок.

В верхнем ящике комода Берегиня разыскала и талисман, который она когда-то спрятала там среди стопок чистых носков и носовых платков. Старая заржавевшая цепочка царапнула ей ладонь. Она сняла талисман и бросила цепочку на дно ящика. Потом взяла ленту и продела её в ушко талисмана.

Берегиня разжала кулак. Она вовсе не хотела нечаянно порвать ленту или сломать талисман – единственный подарок на память от Мэгги-Мэри. Вообще от мамы у неё остались три воспоминания:

1. Мамин звонкий смех и нежный шёпот на ухо: «С днём рождения, моя русалочка!»

2. Золотой талисман.

3. Мамин голос, который звал её, если она заплывала слишком далеко: «Берегиня! Береги-и-и-иня! Береги-и-и-и…»

Её голос звучал в ушах. Он звал её снова и снова. Голова тихонько кружилась. Синь обнимала её за плечи, прижимая к себе всё крепче и крепче, а Мэгги-Мэри уплывала всё дальше и дальше, пока не скрылась в морских волнах. Берегиня старалась догнать ее, доплыть до неё, но Синь не пускала.

Берегиня. Береги-и-и-иня. Береги-и-и-и…

Это было когда-то давно. Очень давно. Но она помнила это.

И ещё, сидя ночью в шлюпке, она вспомнила слёзы Синь. Это было совсем недавно.