Пес спешит на помощь - Кристина Нестлингер

Она утёрла Псу морду носовым платком и ласково потрепала его мягкой лапкой по щеке.

Потом в палату вошёл врач. Он выслушал, что у Пса болит, сделал ему один укол в правую ягодицу, другой — в левую и выдал четыре белые таблетки. Правый укол был от радикулита, левый — от расстройства желудка, одна таблетка — от насморка, другая — от кашля, третья — от температуры, а четвёртая — снотворное.

Пёс уснул и проспал весь воскресный день, и всю ночь, и утро понедельника. Он проснулся около полудня и удивился, что всё ещё жив. Кашель у него прошёл, насморк тоже, поясница не болела, лоб не горел от жара, и желудок вроде тоже вёл себя смирно.

— Похоже, я снова выкрутился, — сказал себе Пёс.

Больше всего ему хотелось немедленно встать и уйти из больницы подобру-поздорову. Но ему не во что было одеться. Его привезли сюда в ночной рубашке, которую напялила на него Ольга. А идти по городу среди бела дня в ночной рубашке — особенно если тебя разыскивает полиция — не очень разумно.

Тут Сиамка принесла Псу завтрак — ромашковый чай без сахара и сухарики без масла.

— Спасибо вам, сестричка, за уход, — сказал ей Пёс. — И господину доктору передайте мою огромную благодарность за лечение. А ещё будьте так добры, позвоните, пожалуйста, домой вдове Ольге, попросите Медведя принести мне одежду.

— Ну-ну, — отозвалась Сиамка, — куда это мы так спешим? Вот дядя доктор нас посмотрит и скажет, когда нам можно домой.

Она потрепала Пса по щеке и вышла из палаты.

Пёс пил свой чай, жевал сухарики и размышлял, почему же он до сих пор не умер. А поскольку размышлять он умел хорошо, то вскоре пришёл к выводу, что в больницах, очевидно, не только умирают. Видимо, здесь иногда и выздоравливают!

А потом Псу пришла ещё одна мысль. «Больница, — подумал он, — прекрасное укрытие от полиции. Уж точно они не будут искать учителя-самозванца на больничной койке».

— Следовательно, — сказал себе Пёс, — я пока должен оставаться больным!

Пёс стряхнул с морды сухарные крошки, удобно вытянулся на кровати, прикрыл глаза и собрался полистать свой мысленный альбом: ему хотелось посмотреть облака. Но тут Сиамка вкатила в палату кресло на колёсиках.

— А теперь нам нужно подробно обследоваться, — сказала она.

Пёс поднялся с кровати. Он мог бы сделать это одним скачком, но подумал: «Раз я больной, не стоит очень уж бодро прыгать». Он уселся в кресло-каталку, и Сиамка повезла его по бесконечным больничным коридорам. Они останавливались у каждой двери. В одном отделении Псу сделали рентген, в другом прослушали лёгкие, в третьем измерили рост и вес. За одной дверью ему заглядывали в глаза, за другой — в пасть. День уже клонился к вечеру, когда Сиамка прикатила Пса обратно в палату.

Пёс помирал с голоду, но сказал себе: у больной собаки не бывает аппетита. Поэтому он промолчал, когда Сиамка снова принесла ему чашку чаю и два сухарика. Он надеялся на Медведя и Ольгу. Ведь они, конечно, придут его навестить и наверняка принесут целую палку колбасы. (Пёс, когда навещал кого-нибудь в больнице, всегда приносил больному палку колбасы.)

Медведь и Ольга действительно пришли. Ольга принесла Псу большой красивый букет цветов.

— Чтоб у вас тут было поуютнее, — сказала она.

Медведь принёс толстую книгу со смешными историями.

— Чтобы ты тут не скучал, — сказал он.

Пёс был страшно разочарован. Но виду не подал. Благовоспитанный Пёс никогда не скажет, что подарки ему не понравились и он ждал совсем другого. Но, когда посетители собрались уходить и спросили на прощание, что ему принести завтра, Пёс сказал:

— Принесите, пожалуйста, большую палку колбасы.

— Колбасы?! — Ольга пришла в ужас. — Многоуважаемый Пёс, вы же на строгой диете! Колбаса для вас сейчас — отрава!

Медведь с ней согласился.

— Колбасу мы тебе принесём, когда врач разрешит, — сказал он.

Вечером Сиамка снова принесла чай, два сухарика и блюдечко яблочного пюре.

— Будут у нас ещё пожелания? — спросила она.

— Сестричка, у меня в животе урчит… — смущённо пробормотал Пёс.

— Раз в животе урчит, значит, мы идём на поправку! Значит, скоро можно и домой!

— Ах, простите, — поспешно сказал Пёс, — это я оговорился. В голове у меня урчит, а не в животе!

— В голове урчит? — Сиамка удивлённо поглядела на него.

— За ушами, — пояснил Пёс. — Где-то там глубоко.

Сиамка достала из кармана фартука карандаш и что-то быстро нацарапала на температурном листе, висевшем в ногах кровати. Потом пожелала Псу спокойной ночи и вышла из палаты. Пёс бросился смотреть, что она написала. «Болезненное урчание в верхней части головы» — было написано на листке.

Пёс уже хотел лечь обратно, но тут из коридора послышалось тихое дребезжание и позвякивание. И запах мяса! «Сиамка раздаёт ужин», — подумал Пёс. У него потекли слюнки. Пёс подкрался к двери, тихонько приоткрыл её и осторожно выглянул в коридор. Прямо перед его дверью стояла тележка со стопкой тарелок и огромной кастрюлей гуляша.

Запах мяса ударил Псу прямо в ноздри, так что слюна закапала изо рта. Пёс приоткрыл дверь пошире и высунул голову — в коридоре не было ни души. Из соседней палаты доносился голос Сиамки:

— Ну, ну, надо покушать! Открываем ротик и кушаем!

Тут Пёс распахнул дверь, одним прыжком подскочил к тележке, схватил тарелку, до краёв наполнил её мясом, в одно мгновение это мясо проглотил, вылизал тарелку дочиста и поставил её обратно на тележку. Урчание в животе прекратилось. Пёс проскользнул обратно в палату, лёг в постель и блаженно уснул.

На следующий день, после утреннего чая с сухариками, в палату к Псу пришли сразу три врача. Один был очень толстый, другой — тощий как щепка, третий — нормального сложения.

Врач нормального сложения сказал:

— И пожалуйста, всегда вдох через нос, выдох через рот — во избежание инфекций дыхательных путей.

Толстый врач сказал:

— И что касается желудка, я бы посоветовал ещё четыре недели придерживаться щадящей диеты.

Тощий врач сказал:

— Ну что ж, всего вам хорошего, не болейте больше!

— Минуточку, а это что такое?! — воскликнул врач нормального сложения, глядя на температурный лист.

— «Болезненное урчание в верхней части головы», — прочёл он вслух коллегам.

— В каком точно месте? — спросил толстый врач.

— Вот здесь! — Пёс показал на впадинку между ушами, где его обычно почёсывала жена — Псу это очень нравилось.