Юная леди Гот и роковая симфония - Крис Риддел

– Моравия! Тащи ещё палочек. С этими ничего не выходит, – закричал Дональд Трампуха, бросая палочки и приставляя к оранжевому уху большую медную трубу.

– Лорд – кто? – рявкнул он.

– Никогда-то ты не слушаешь, – заметила Моравия, подавляя зевок.

Рядом с ними расположилась эссекская сеновозка, чрезвычайно широкая и вместительная телега. Внутрь неё набилась целая толпа людей, которые усиленно пудрились, отчего их лица были ещё оранжевее, чем у Трампухи. Они тоже все были в гэлоушах.

– Всё путём, ваш-сиясь? – дружно гаркнули они, завидев лорда Гота. – Мы – профессиональные хлопальщики из Клактона.

Завидев Аду, все поклонились.

– А ты и есть та самая маленькая Гот, о которой всё время Беки Торч рассказывает! – загалдели они наперебой. – Мы её постоянные покупатели.

За эссекской сеновозкой ровными рядами и шеренгами стояла целая куча баварских мобильных фургонов, слегка отличающихся друг от друга, но все они были с эмблемой БМФ снаружи и чрезвычайно уютные внутри. Гости фестиваля кланялись проходящему мимо них лорду Готу, а он приподнимал цилиндр и улыбался в ответ, в то время как модные леди, приведшие кое-как в порядок свои туалеты, хихикали и вертели по бокам от него свои зонтики. Ада должна была признать, что её отцу приятно такое внимание.

– Ждём концерта! – кричали гости, высовываясь из окошек своих БМФ, в которых кипели чайники на маленьких плитках и сушились носки на маленьких натянутых верёвочках.

– Надеемся, розовых лепестков хватит на всех!

– И спасибо за гэлоуши! Это вы очень умно придумали!

– Гэлоуши? – удивился лорд Гот.

– Я подумала, в случае дождя это окажется весьма кстати, – сказала Тейлор Вери-Свифт, выдвигаясь вперёд. Она указала на тачку, которую толкала перед собой, и обворожительно улыбнулась лорду Готу.

– Мисс Вери-Свифт, – ответствовал тот, приподымая цилиндр, – есть ли предел вашим талантам?

Он подошёл к ней и взялся за ручки тачки.

– Вы позволите? – спросил он, улыбаясь глазами.

– Ну разумеется! – ответила Тейлор Вери-Свифт.

И они двинулись сквозь дождь обратно к дому.

– Ну и подумаешь! – сказала мисс Хайлэнд Спринг.

– Нахалка! – сказала мисс Малверн.

– Апчхи! – сказала мадемуазель Бадуа.

Глава одиннадцатая

Леди Кэрол и сэр Сидней Харбор-Бридж проводили до дома модных леди, громко жалующихся на погоду, и лорда Гота с гэлоушами, Уильям Брюквидж отправился на поиски львёнка Эльзасца, а Ада и Эмили пошли вдоль рядов БМФ, восхищаясь впечатляющим дизайном и различными придумками, позволявшими использовать каждый клочок пространства внутри повозки на благо пассажирам.

К тому времени, когда Ада и Эмили вернулись в дом, дождь весь пролился и над сценой снова засияло солнце. Деревенские колодки были собраны и ряды сидений установлены, каждое – с корзиной розовых лепестков. Лорд Гот возвышался на эстраде под руку с Тейлор Вери-Свифт, которая скинула свою ме-ме-куртку, обнаружив под ней прекрасно скроенное летнее платье. Пока лорд Гот держал речь, она улыбалась и смотрела ему в глаза.

– Прекрасная пара, – заметила Эмили, глядя на них, и Ада должна была признать, что так оно и есть.

– Мне нравится Тейлор Вери-Свифт, – ответила она задумчиво, – только сомневаюсь я, чтобы бабушка…

В этот момент большая повозка въехала на дорожку и остановилась прямо перед ступенями главного входа. Её волокли шесть белых лошадей, а сзади к ней была прицеплена чудовищных размеров пушка. Внушительная воительница сползла с козел и протянула Аде перо с куском пергамента^[12].

– Доставка для лорда Гота, – сказала воительница весомо. – Четыре композитора и средневековая пушка. Распишитесь.

Ада взяла перо и обмакнула его в подставленную воительницей чернильницу.

«А. Гот», написала она в строке «получатель». Воительница приняла перо и пергамент и открыла дверь экипажа.

– А теперь получайте, – заявила она.

Глава двенадцатая

Наступил тёплый и нежный вечер. Аромат розовых лепестков наполнил воздух, и сотня фонарей освещала ветви высочайшего дерева Грянул-Гром-Холла, известного под именем «Старый Харди». Эстрада под ним была увита ленточками и свежеукрашена цветами из спального сада; для оркестра на ней были расставлены стулья из библиотеки, перед ними возвышались пюпитры с прикреплёнными к ним нотами, которые трепетали под ветерком.

Перед эстрадой стояли деревенские колодки с пухлой подушечкой, готовой принять прославленных композиторов. Позади них, на стульях, сидели гости фестиваля. Они болтали, пересмеивались и нетерпеливо поглядывали на эстраду. Хлопальщики из Клактона распевали морские кричалки и ритмично перестукивались на ложках, чтобы взбодрить толпу, а Дональд Трампуха возмущался во всеуслышание, что средневековая пушка под «Старым Харди» совсем не так велика, как он ожидал^[13].

– Слышь, Моравия, не такая уж она и большая, – рявкнул он скучающей жене. – Я думал, она более лучшая…