Сказка про Лёшика - Олег Рой

Тем временем Стася, потирая разбитую коленку, напрягла слух, чтобы услышать снова этот забавный голос. Но ничего не было. Мурлыкал, подтачивая когти, кот, на стене тикали часы, за окном каркала ворона. В конце концов девочка тяжело вздохнула, осторожно встала, подошла к пианино и стала открывать его крышку. Получилось это у неё не сразу, поскольку крышка была большая и очень тяжёлая. Лёшиков видел старания девочки и страшно жалел, что не может ей помочь. Когда же крышка наконец поддалась, Стасенька уселась и начала играть одну из тех чудесных мелодий, которые часто звучали в этом доме. Она перебирала пальчиками белоснежные клавиши, тихо подпевая сама себе и будто растворяясь в музыке. Когда девочка играла, лицо её преображалось, становилось ещё нежнее и красивее, начинало лучиться необыкновенным светом и радостью.

Лёшиков любил слушать, как играет Стасенька. Но сейчас ему было не до музыки – при одной мысли о том, что девочка из-за него ушиблась, на душе кошки скребли. Тихонечко выйдя из-за книжек, человечек осторожно подкрался к ней и внимательно осмотрел Стасину коленку. Раны не было, но место ушиба сильно покраснело.

– Какой же я бессовестный! – ругал он себя. – А ещё говорят, что я хороший. Разве хорошие так поступают? Интересно, что бы подумали обо мне друзья, если бы узнали, что Стасенька из-за меня ушиблась?

– Кар-кар! – услышал он знакомый голос, раздавшийся за окном. – Лёшик, выходи гулять! Мы с Банечкой нашли очень вкусную – кар – морковку! Иди сюда, поделимся!

Услышав слова вороны, Мурзик открыл глаза.

– Что-то я не прочь полакомиться морковкой, – промурлыкал он, потянулся и вприпрыжку выбежал из библиотеки.

Лёшиков удивлённо поглядел Мурзику вслед: человечку ещё не приходилось слышать о том, что коты едят морковь. Что касается самого Лёшика, то аппетита у него не было совсем. Падение девочки так расстроило его, что какая тут еда! И гулять тоже не хотелось, уж лучше сразу спуститься к себе в подвал.

– Лёшик, скорее, кар-кар-караул! Мурзик накинулся на нашу морковь! Обжора, отойди! Оставь нам! Лёшик! – хрипло каркала Карлуша, и человечек сначала улыбнулся, а затем не на шутку обеспокоился: «Что это с котом? Не заболел ли?»

«Всё-таки надо выйти к друзьям», – решил Лёшиков. И, кинув грустный взгляд на играющую Стасеньку, зашагал в сторону двери. До порога оставалось всего несколько шагов, как вдруг Лёшик услышал:

– А вы уже уходите? Уходите, не дослушав до конца? Это невежливо, и раньше я за вами такого не замечала.

Голос явно принадлежал Стасеньке, и Лёшик быстро обернулся – девочка играла вальс с таким видом, словно не она произнесла последнюю фразу.

«Может, у меня что-то с ушами?» – подумал человечек и на всякий случай хлопнул себя по уху. Со слухом всё было в порядке, и Лёшик решил, что стоит хорошенько выспаться, а то вон уже слышится непонятно что. Он сделал ещё один шаг в сторону двери.

– Нет, ну это ведь некрасиво – уходить вот так, не попрощавшись… – сказал кто-то Стасенькиным голосом.

Лёшиков резко оглянулся – кроме него и Стаси, в библиотеке никого не было. Тем временем девочка закончила играть и повернулась к нему.

– Вы так и будете молчать? – спросила она, и малышу показалось, будто она смотрит прямо ему в глаза. Изумлению человечка не было предела, а Стасенька продолжала: – Или проявите хоть чуточку храбрости и наконец-то заговорите со мной?

Лёшиков даже рот открыл. Его, самого смелого человечка на свете, обвиняют в трусости! Не бывать этому! Он должен заговорить с девочкой! Правда, Лёшик никогда ещё не разговаривал с людьми. Но Стасенька такая хорошая! Ей можно довериться. А если она даже расскажет кому-нибудь о существовании такого крохи, то ей вряд ли поверят. И он решился.

– Я не боюсь, просто мы с вами совсем незнакомы. А вы… простите, вы не сильно ушиблись?

Его голос был таким писклявым, слова путались, и вообще, всё, что Лёшиков сказал, показалось ему бестактным и глупым.

«Может быть, Стася меня не слышит», – почему-то понадеялся он, но тут же устыдился своей мысли.

А девочка слышала. Однако вид у неё был ну очень удивлённый. С открытым ртом, уставившись перед собой невидящими глазами, она не шелохнувшись сидела за пианино.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила Стасенька.

«Что ей ответить? Что ей ответить? – лихорадочно соображал малыш, прикидывая разные варианты. – Лёшик? Лёшиков? Маленький человечек? Тот, из-за кого вы ушибли коленку? Все не то!» В конце концов, не найдя ничего более подходящего, он ответил:

– Я! А с кем вы сейчас разговаривали? Разве не со мной?

– Я… Я ощущала, что тут кто-то есть… – помялась Стасенька. – Я давно это чувствовала. Вернее, слышала. И сейчас не знаю – может, мне мерещется? Хотя нет, я же точно знаю, что не обман! Обычно люди, лишённые зрения, обладают удивительным слухом, и я – не исключение!

– Но постойте! Вы же сами меня остановили, а теперь не хотите поверить, что слышите меня? – удивился Лёшик.

– Да нет же! Я просто играла и представляла, что я на балу и беседую с выдуманным принцем, который почему-то не хочет слушать, как я музицирую… А ты… Ой, простите, вы… Вы, наверное, не принц, да?

– К сожалению, нет, – ответил ей Лёшик.

– Но всё равно я рада, что интуиция меня не подвела. Вы знаете, я была уверена, что в библиотеке я не одна. И не ошиблась. Но если вы – не воображаемый принц, то кто? Я недавно обо что-то споткнулась… Это не ваша книга?

– Кар-кар! Лёшик, караул! Он съел морковку и теперь поедает клубнику! Какой прожорливый! Я сейчас упаду в обморок от голода, кар! – орала за окном Карлуша, но Лёшикову было не до того.

– Я действительно виноват, простите, – краснея, извинялся он. – Видите ли, я, как бы поточнее выразиться, не вполне такой, как вы… Понимаете, я совсем маленький… то есть маленького роста.

– Насколько маленького?

– Очень маленького.

– Такого, как я?

– О, если бы!

– Как стул?

– Я был бы счастлив, – вздохнул Лёшиков.

– Тогда скажите сами, какого вы роста, и мы прекратим эту игру в сравнения.

– Я, я… я как… – и Лёшиков стал оглядываться, ища подходящее сравнение, – как пальчик вашей руки, – наконец пролепетал он, сильно смутившись.

– Не может быть! Таких людей не бывает! – проговорила Анастасия с удивлением, потрогав пальчик на своей руке, но тут же вежливо поправилась: – Простите мою глупость. Раз вы есть, значит, конечно, бывают. Если только вы меня не разыгрываете.

– Пожалуй, я немного преувеличил, сказав, что я ростом с ваш пальчик, – сказал, опомнившись, Лёшиков и уже спокойнее продолжал: – На самом деле я, наверное, размером с вашу ладошку.

Он перевёл дыхание и тут же продолжил:

– Если хотите, я подойду поближе, и вы сможете… – он хотел сказать «рассмотреть», но вовремя опомнился и закончил: – …меня потрогать.