Тусиана. История зубной феи - Уильям Джойс

– Беды? – воскликнула Кэтрин.

– Именно, – кивнул мистер Кверти. – Когда у Тусианы вывалился первый зуб, у нее начали расти крылышки. К концу первого дня она уже могла летать со скоростью птички. Девочка долетала до верхушек самых высоких деревьев, где срывала зрелые и сочные манго, папайи, карамболи^[2] для детей деревушки. Тусиана играла с птицами и дружила с ветром.

Но если ребята были в восторге от потрясающих умений маленькой волшебницы, то взрослые все больше настораживались и даже пугались этой полудевочки-полуптицы. Некоторые считали, что она злой дух и ее непременно нужно убить, другие – что следует поймать, посадить в клетку и выставлять на всеобщее обозрение, находились даже те, кто предлагал заставить девчонку полететь во дворец махараджи, где бы она поживилась драгоценностями.

Харум и Рашми понимали, что нужно во что бы то ни стало уберечь Тусиану, поэтому решили бежать и укрыться в глубине джунглей. Дети, обожавшие девочку-птичку, умоляли ее родителей остаться, но те были непреклонны. А взрослые жители деревни, напротив, исходили злобой и завистью.

Они построили гигантскую клетку, наняли лучших охотников и велели им поймать Тусиану. Среди них один выделялся странным обличьем. Он не проронил ни слова и с ног до головы был одет в лохмотья, скрепленные вместо ниток лианами. Жители деревни сторонились его, а остальные охотники считали чокнутым.

«Он знает джунгли лучше, чем кто бы то ни было, словно он не человек, а зверь», – перешептывались они между собой.

Но Харум и Рашми были не менее хитрыми, чем все охотники, вместе взятые. Отец девочки, лучший следопыт королевства, мог замаскировать любую тропу так, что никто бы ее не нашел. А мать могла разговаривать с дикими животными. Тигры, слоны и даже гигантские питоны помогали ей, останавливая или вовсе сбивая с пути преследователей. Но ведомые жаждой славы и денег охотники не сдавались.

– Интересно, почему взрослые порой поступают так странно? – спросила сама себя Кэтрин, но не очень громко, чтобы не прерывать мистера Кверти. Гусеница тем временем кашлянула и продолжила:

– Деревенские дети, в свою очередь, решили расстроить планы жестоких охотников. Обманув родителей, они отправили Тусиане письмо с предупреждением. Будучи необычайно мудрой, юная королева проводила дни на верхушках деревьев, прячась среди листвы, и только по ночам навещала родителей.

Прошла неделя безуспешных поисков загадочной девочки, и коварные жители деревни придумали еще более хитроумный план. Тайком они проследили за детьми и обнаружили, куда те наведываются – в убежище Харума и Рашми. На тропе, ведущей к их жилищу, жители деревни рассыпали золотые монеты для охотников, но явился только один-единственный, тот, которого все боялись. До этого молчавший охотник заговорил. Голос его оказался странным, писклявым, почти смешным, если бы не ледяные, наполненные ядом слова: «Схватите ее родителей, – прорычал он. – Пусть передадут своей девчонке, что я перережу им глотки, если она не появится!»

Жуткий план сработал. Жители деревни напали на лагерь Харума и Рашми. Силы были не равны, им пришлось сдаться. Но родители предупредили Тусиану, что, если с ними что-нибудь случится, она ни в коем случае не должна им помогать.

Хитрый охотник предусмотрел это и громогласно прокричал на весь лес: «Родители летающей девчонки умрут на заре, если она не явится!»

Обитатели джунглей бросились предупредить Тусиану, что маме и папе грозит смертельная опасность. Она никогда прежде не нарушала слова, данного родителям, но одна только мысль, что они находятся в руках этих жестоких и злобных людей, наполнила ее сердце гневом и решимостью, и девочка стремительно полетела на выручку. Тусиана стрелой мчалась с верхушек деревьев вниз, готовая поразить любого, кто только причинит вред ее родителям.

Но и ее родители были храбрыми и отважными. Харум, который за всю свою жизнь не обидел ни одного живого существа, был теперь готов на все, чтобы спасти дочь от плена. А Рашми, как и все Летунии, была великой воительницей. Как только Тусиана появилась, они вырвались из опутывающих их веревок и ринулись в бой. Девочка летала над ними, силясь поднять родителей над ревущей толпой, но у нее не хватало сил. Рашми сунула в руку дочери маленький мешочек.

«Храни его как вечную память о нас. Храни, и он спасет тебе жизнь», – умоляла мать малышку.

«А теперь улетай! – скомандовал отец. – УЛЕТАЙ!»

С сердцем, обливающимся кровью, девочка сделала, как велел отец, и отлетела прочь, но на мгновение замерла в воздухе, не зная, как поступить. До нее долетел рев разъяренный толпы, набрасывающейся на ее родителей.

– Улетай, – шепнула Рашми.

В отчаянии Тусиана летела не разбирая дороги, по ее лицу текли слезы. Она остановилась на безопасном расстоянии, и из ее горла вырвался крик – это кричала и рвалась ее душа. Он получился не столько человеческим, сколько звериным, наполненным болью и безысходностью. Звук долетел до жителей деревни и был настолько оглушительным, что все они немедленно потеряли слух. Все, кроме… загадочного охотника. В ответ он издал столь же протяжный вопль, в котором смешались ненависть и злоба. То был вопль животного, не человека. В тот момент Тусиана поняла – у нее появился заклятый враг, которого она должна убить или будет убита сама.

Но сейчас летающей девочке нужно было пережить горе, поэтому она поднялась высоко-высоко, в крону дерева, и спряталась в его густой зеленой листве. У нее больше не осталось слез, только глухая боль где-то в груди. Тусиана прислонилась спиной к стволу и провела так день и ночь. И внезапно открыла глаза, вспомнив про подарок, который ей оставила мать. Дрожащими руками она открыла мешочек. Внутри лежала маленькая шкатулка, украшенная гигантским рубином. Драгоценный камень покрывали письмена, и малышка догадалась, что это тот самый рубин с наконечника стрелы, которая когда-то давным-давно чуть не убила ее мать. В коробочке лежало несколько молочных зубов и письмо.