О Бублике и Мышке - Валерий Квилория

* * *

Жил-был большой весь усыпанный маком Бублик. Покатился он как-то в гости к своей подружке Баранке. Катится по дорожке и видит – навстречу бежит маленькая серенькая Мышка. Бублик остановился и говорит:

– Ой, какая маленькая, хорошенькая Мышка.

– Ах, – ответила Мышка, – какой большой, славный Бублик.

Тут они разговорились и свернули с дороги на лужайку. Бублик прилёг на зелёную траву, а Мышка села рядом.

– Бублик, – сказала Мышка и положила на него свои крохотные лапки, – расскажи о себе.

– Ну, это длинная история, – смутился Бублик.

– Бубличек, пожалуйста, – принялась умолять Мышка.

– Хорошо, – согласился Бублик, – слушай: сразу я был зерном…

– Ах, какая прелесть, – прошептала Мышка и уткнулась своим розовым носиком в ароматный бок Бублика.

– Потом, – продолжил Бублик, – зерно перемололи на муку…

Мышка закрыла глаза, представила белую-белую муку и, сама того не замечая, откусила от Бублика малюсенький кусочек.

– Муку просеяли, – говорил, ничего не чувствуя, воодушевлённый Бублик, – и насыпали в миску…

Мышка откусила ещё один кусочек от Бублика.

– В муку, – рассказывал он дальше, – положили сметаны, масла, яиц, сахара и чуточку соли…

Она откусила ещё один кусочек.

– Замешали тесто и скатали из него колбаску…

Мышка откусила ещё.

– Нарезали колбаску на части и слепили в кружочки…

И ещё откусила.

– Кружочки положили в кипяток, подержали там немного и достали…

И ещё малость.

– Потом их посыпали маковым зёрнышком и подсушили…

И ещё чуток…

– А уж затем поставили в печь…

И опять откусила.

– А дальше…, – сказал Бублик и вдруг замолчал.

– А что было дальше? – спросила Мышка, дожёвывая последний кусочек.

Ей никто не ответил. Она открыла глаза и увидела, что Бублика нет. «Ах, он меня бросил», – решила Мышка и заплакала от обиды. Ей было невдомёк, что она его попросту съела. Мышка утёрла слёзы и медленно заковыляла восвояси. Бегать, как раньше, она уже не могла. Она скушала так много, что превратилась в толстую и неповоротливую Мышь. А от большого Бублика не осталось ни крошки.