Дитя мое - Беверли Льюис

Лаура села на лавку, скромно сложив руки на коленях. Опустившись рядом, Джек почувствовал, как доски прогнулись под его тяжестью. Минутку они так сидели, вслушиваясь в рокот двигателя садового трактора, на котором восседал длинноволосый «ландшафтный дизайнер» в джинсах. Через дорогу стайка шумных школьниц, галдя, прыгала по тротуару. Если раньше он нервничал, то теперь открытость и приветливость этой женщины придали Джеку храбрости.

– Я здесь не ради того, чтобы уговаривать тебя вернуться, – мягким тоном произнес он, хотя и кривил при этом душой.

Улыбка ее стала шире.

Откладывать дальше не имело смысла, поэтому он произнес:

– Келли – не мать Натти.

Лаура кивнула и издала хмыкающий звук, наверное, означавший: «А что я тебе говорила?»

Вместо того, чтобы сразу же огорошить ее, Джек принялся неспешно рассказывать о том, как собирал волосы, как взял у Натти образец ее ДНК, а потом передал все это в лабораторию на анализ. Надо было аккуратно подвести Лауру к тому, чтобы ей ничего не оставалось, как во всем сознаться.

Она внимательно его слушала. На лице ее застыло выражение сосредоточенности, но не заметно было ни следа тревоги. Казалось, Лаура и так все знает, ничего нового собеседник ей не сообщает.

Джек решил форсировать события.

– Мой анализ отличался от анализа, сделанного Келли.

Он внимательно следил за ней, но ни удивления, ни вины на ее лице не заметил.

– Мой анализ оказался положительным, – для ясности добавил он.

Глаза ее сузились.

– Не понимаю.

Джек попытался растолковать:

– Один из образчиков имеет ДНК матери Натти.

Лаура откинулась на спинку скамейки, явно обдумывая услышанное. А затем он заметил то, что счел слабым местом в ее защите: она восприняла его слова без малейшего удивления, они ее отнюдь не озадачили.

– Джек…

– Лаура! Не надо ничего говорить.

Джек не хотел, чтобы она принялась сейчас все отрицать. Пусть сперва его выслушает, а пока он обнял… почти обнял Лауру сзади за плечи, заведя руку за спинку скамейки.

– Помнишь, как в начале лета мы вот так сидели на качелях, разговаривали, пили охлажденный чай и смеялись над проделками Натти?

Она улыбнулась, но как-то сдержанно.

– А еще ты сделала мне подарок. Я всегда буду его беречь, потому что он твой.

Взгляд ее стал каким-то застывшим, непроницаемым.

– Мы стали близки, Лаура.

Она согласно кивнула.

– А потом, после моего дня рождения, что-то пошло не так, – сказал он.

Лицо ее помрачнело, но Джек останавливаться не собирался.

– Мне казалось, что мы тогда находились накануне важных перемен, Лаура.

– Jah, мы тогда и впрямь стали ближе, – согласилась она, – но после своего дня рождения ты принял решение…

Потянувшись, Лаура погладила его по руке, словно хотела смягчить удар, который вот-вот собралась ему нанести.

– Ты никогда не смотрел на меня так, как в тот день, Джек, ты меня просто не замечал… Мне, конечно, приятно твое внимание, но дело в том, что я не из причудливых и никогда такой не стану. – Отвернувшись, она тихим голосом продолжила: – Не думаю, что ты когда-нибудь с этим смиришься.

– Дай мне еще один шанс, – попросил он.

– Ах, Джек…

– Если не ради меня, то ради Натти.

Она отрицательно покачала головой, но при упоминании имени девочки взгляд ее смягчился.

– Ты долгие годы о нас заботилась, Лаура. Теперь я хочу позаботиться о тебе. – Голос его дрогнул. Отвернувшись на секунду, он тихо произнес: – Возвращайся к нам.

Взгляд ее затуманился. Впервые с начала разговора она, казалось, начала прислушиваться к его аргументам. Сглотнув, он придвинулся ближе, не зная, позволит ли она поцеловать себя или нет. Сможет ли он нарушить укоренившееся табу? Сможет ли англичанин поцеловать смиренную? А потом до Джека с необыкновенной ясностью дошло, что за все эти годы он ни разу и помыслить не мог, что Лауру можно поцеловать. С чего бы это? Его губы застыли на расстоянии всего пары дюймов от ее губ. Она зажмурилась, а он замер, не решаясь.

Лаура приоткрыла глаза. Легкое недоумение отразилось на ее лице. Она отстранилась.

– Ты не можешь, Джек? – несколько игривым тоном спросила она.

Он смотрел на нее, стараясь разобраться в своих противоречивых чувствах.

– Извини… Я думал…

Ее глаза искрились весельем. Покачав головой, она рассмеялась.

– Теперь понял?

– Это ничего не меняет, – чувствуя себя неловко, ответил Джек.

Она снова рассмеялась.

– Ох, Джек! Это меняет все.

– Лаура…

Джек запнулся. Ему хотелось прямо сейчас выложить все, заявить, что он знает, кто мать Натти, но, несмотря на раздражение, Джек вовремя остановился.

– Мы были хорошими друзьями, – сказала Лаура. – Я буду скучать по нашей дружбе.

– А если постараться все исправить? – все еще надеясь на лучшее, спросил Джек.

Ее глаза вспыхнули, она отрицательно покачала головой.

– Джек! Ты красивый, добрый… gut… Ты всегда хорошо ко мне относился, но мне нужно нечто большее. Я хочу любви… такой, какая была у меня с Джонатаном. И ты тоже должен кого-то полюбить…

Она уставилась в землю, потом посмотрела ему в глаза. Тень понимания скользнула по ее лицу. Глаза ее удивленно расширились.

– Ты считаешь, что я ее мать? Весь сыр-бор из-за этого?

Джек кивнул.

– Не нужно ничего от меня скрывать, Лаура.

Поджав губы, она заговорила с решимостью в голосе:

– Джек! Конечно, я люблю Натти, но она не моя дочь. У нас с Джонатаном… – Голос ее дрогнул, а щеки залил румянец. – У нас не было детей, Джек. Не знаю, что ты думал прежде, но так оно и есть.

Она отвернулась. Джек был потрясен тем, как рьяно Лаура принялась все отрицать. Переведя дух, он набрал полную грудь воздуха и медленно его выпустил. Едва заметно кивнув самому себе, он еще раз попытался проанализировать результаты проверки ДНК. Помнится, он читал, что иногда в них закрадывается ошибка. Возможно, что это как раз тот случай. Так или иначе, теперь это не важно.

Легкий порыв ветра обдал их свежестью. Солнце скрылось за тучей, и теперь стало прохладнее. Лаура тяжело дышала. Вздохнув, Джек весь ссутулился и уставился куда-то перед собой…

«Не знаю, что ты думал прежде, но так оно и есть».

Он ей поверил, хотя, признаться, желал обратного, желал, чтобы матерью Натти оказалась Лаура.