Искушение любовью - Эйлин Драйер

– О боже, нет! – рассмеялась Фиона. – Мей старше меня на целых семь минут. Так что спрашивай ее. Хотя постой: ты это уже сделал,  – а значит, одобрение получено.

Она подошла к Чаффи и поцеловала в пунцовую щеку.

– Я вижу, как ты к ней относишься, и уверена, что не разочаруюсь.

В глазах Чаффи вспыхнули озорные огоньки:

– Могу ли я сказать то же самое Алексу? Он ждет внизу.

– Заставь его написать для тебя стихи,  – неожиданно посоветовала сестре Мей. – Чаффи для меня написал.

Фиона, улыбнувшись, удивленно посмотрела на будущего зятя.

– Да ну, ерунда…  – пробурчал тот, еще сильнее краснея.

– Неужели ты всерьез полагаешь, что поэма важнее, чем поэт? – пришла ему на помощь Мейрид, опять поправляя очки.

Она так и замерла: с поднятой рукой, насупившаяся, взгляд в сторону.

Фиона едва сдержала смех при виде этой трогательной сцены, подумав, что для этих новобрачных следовало бы нанять няньку, чтобы не давала им запутаться в собственных мыслях и предотвращала ссоры.

– Мей? – окликнула она сестру.

Та посмотрела в ее сторону, однако взгляд оставался рассеянным.

– Ладно, дети, хватит ссориться. Лучше найди мне, Мей, какую-нибудь одежду, иначе я вообще никуда отсюда не выйду.

Судя по тому, как растерянно заморгал Чаффи, ему только сейчас пришло в голову, что Фиона практически не одета, и, что-то бормоча от смущения, он потянул Мейрид к двери.

– Принесем, но… ее. Ты должна спуститься. Алекс не может прийти. Кроме того, Дрейк спрашивал о тебе.

Прислушавшись к себе, Фиона отметила, что чувствует себя намного лучше, и уже менее чем через полчаса стояла перед дверями библиотеки Дрейка, впервые за последние месяцы элегантно одетая – в платье из ярко-зеленого муслина, с длинными рукавами и гофрированным воротником,  – и причесанная: волосы забраны наверх, открывая шею, и собраны в изящный узел.

Первой, кого она увидела, когда вошла внутрь, после того как дворецкий объявил о ней, была леди Би, стоявшая возле массивного стола. Обида, которая читалась в спокойных голубых глазах пожилой дамы, остановила Фиону от бурных проявлений радости, и она просто протянула к ней руки.

– Мне очень жаль, Би! Простите. Мы не хотели так поступать с вами, но думали, что таким образом сможем оградить от неприятностей.

Би взяла ее руки в свои и тихо произнесла со слезами в глазах:

– Бедные простушки.

– Значит, мы прощены?

Ответом были быстрые конвульсивные объятия леди Би.

Только сейчас, когда пожилая дама сделала шаг в сторону, Фиона увидела и других людей, находившихся в комнате. При ее появлении привстали и вновь заняли свои места трое мужчин: за столом сидели Алекс и Дрейк, а еще один джентльмен удобно расположился в красном кожаном кресле.

– Сэр Джозеф! – обрадовалась Фиона и направилась к нему, чтобы пожать руку. – Что вы здесь делаете, сэр? Как вы себя чувствуете?

Сэр Джозеф по-прежнему выглядел усталым и был немного бледен, однако с первого взгляда было ясно, что ему намного легче.

– Разве доктор О’Рорк не говорил, что он лучше любого лондонского горе-эскулапа? – широко улыбнулся и он ей. – Его лечение наперстянкой настоящее чудо. Он сказал, что при наличии здравого смысла и разумном воздержании я очень быстро восстановлю силы.

– Очень рада это слышать,  – сказала Фиона.

Улыбка, освещавшая ее лицо, быстро исчезла, когда она вспомнила о компрометирующих письмах, которые были у Алекса, и о том, что он должен был рассказать о них Дрейку. Не убирая руку, которую держал сэр Джозеф, она с тревогой посмотрела на сидящих за столом.

– Не волнуйтесь, дорогая,  – успокоил ее заметивший это сэр Джозеф, добавив к словам улыбку. – Все уже известно.

Дрейк в отличие от него держался подчеркнуто строго.

– Сэр Джозеф рассказал о весьма сложной игре, которую затеял со своей снохой. – Он показал конверт и снова положил его на стол. – Выиграть никому не удалось, но это уже не имеет значения: женщина мертва.

Фиона инстинктивно посмотрела на Алекса. Тот протянул ей руку, и она не раздумывая бросилась к нему, оставив сэра Джозефа. Алекс был серьезен, как никогда, но выражение его лица ее не пугало: в нем ощущались уверенность и мягкость, которые успокаивали лучше любых слов.

– Он хотел защитить меня,  – улыбнулся наконец Алекс и взял обе ее руки в свои ладони. – Информацию, которой делился с ней, он тщательно, до последнего слова, продумывал, и в итоге она только сбивала с толку тех, кто ее в конечном счете получал. Но об этом никто не знал.

– Я пытался раскрутить Аннабел в надежде раскрыть ее связи, но, к сожалению, получилось так, что они начали раскручивать Алекса,  – признался сэр Джозеф с печалью в голосе.

Фиона переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь до конца понять смысл сказанного. Внезапно колени подогнулись, и она опустилась на стул, не видя уже ничего, кроме светло-карих глаз Алекса.

– Значит, ты…

– Бедный простак,  – произнесла сидевшая рядом с сэром Джозефом леди Би.

– Идиот,  – добавил лорд Дрейк и тоже опустился на стул. – И я хотел бы официально призвать обоих Найтов впредь предупреждать, если им когда-либо опять взбредет в голову защищать корону в одиночку, без посторонней помощи. Последние двенадцать часов я потратил на то, чтобы исправить ошибку шерифа Лондона, заподозрившего вас в подготовке антиправительственного заговора.

Так просто. Так безобидно. Сердце Фионы отбило радостную дробь. Алексу ничто не угрожает. Его отцу тоже. Их проникновение в дом Хоузов принесло желаемый результат.

– А мой дед? – спросила она с дрожью в голосе.

Лицо Дрейка не изменилось, но Алекс заметно напрягся:

– У нас нет полной уверенности… Будет проведено расследование. Если бы давал вам эти шифровки не он лично, можно было бы говорить о его невиновности.

Фиона растерянно заморгала.

– Лично? А с чего ты, Алекс, вообще взял, что он сам давал мне в руки что-то еще, кроме наших дорожных бумаг? Да и их-то, полагаю, он вручил нам только потому, что Брюс-Джонс был тогда в Лондоне.

К ее удивлению, эти слова привлекли всеобщее внимание.

– А через кого же вы получали шифровки?

– Через Брюс-Джонса, конечно. Вместе с почтой, указаниями на предстоящую неделю и списком наказаний за различные мелкие проступки. Я и тогда, когда ты приехал рассказать о Йене, вышла только потому, что ты сначала спросил меня, а потом уже деда.

– Думаю, нам не стоит делать какие-либо выводы, пока из Йоркшира не вернутся следователи,  – сказал Дрейк.