Обжигающий огонь страсти - Стефани Блейк

Скромная и сдержанная, как невеста в брачную ночь, она нерешительно тронула его рукой. Ее пальцы коснулись его мускулистой шеи, соскользнули с широких плеч. Затем, уже обеими руками, она стала, постепенно распаляясь, ощупывать его мускулистую грудь, плоский живот. Наконец ее руки сползли вниз…

Она испустила долгий протяжный вздох.

– Ты ничуть не изменился, мой дорогой. – Ее глаза заблестели лукавинкой. – Конечно, предмет твоей гордости несколько утратил свою прежнюю величину и упругость, но я думаю, что он вполне подойдет для такой немолодой девушки, как я.

И они, обнявшись, покатились по постели, весело хохоча, как это бывало в прежние времена, бесконечно счастливые, что Господь даровал им воссоединение и невыразимое блаженство, переполняющее плоть и душу.

Она открылась перед ним, как раскрывается роза перед хоботком пчелы. И пока они не достигли кульминации любви, никто ив них не проронил ни слова.

«Наконец-то мы слились в одно неразрывное целое!»

И произошло это так же естественно, как если бы все эти долгие годы они ночь за ночью, неделю за неделей занимались любовью.

Потом они еще долго лежали рядом. Прижимаясь к его спине, она обвивала его руками. И они спали мирным, спокойным, удовлетворенным сном.

Перед самым рассветом Адди разбудила Крега:

– Пойдем на балкон, полюбуемся восходом солнца. Это утро имеет особое значение. Оно возвещает начало нашей новой жизни.

Он дал ей один из своих халатов и весело рассмеялся:

– Ты похожа на девочку в одежде своей матери.

Она прижалась к нему, и в самом деле чувствуя себя юной, веселой и легкомысленной девчонкой.

– Это пустые слова. Лесть на ирландский манер, – протянула она, поджав губы.

– Но я говорю всерьез, любимая, – нежно произнес он. – Может быть, ты и стала старше, но я этого не замечаю. Волшебство ли это любви или что другое, но это именно так. Для меня ты девочка.

Ее глаза были полны любви и благодарности. Слишком часто в последнее время, осматривая себя в зеркале после ванны или перед одеванием, она замечала, что ее талия становится чуть полнее, растет животик, округляются бедра и ягодицы.

Обнявшись, они вышли на балкон спальни и встали возле узорчатых чугунных перил, глядя на далекий восток. Над черным горизонтом, замыкающим море, протянулась серебряная лента.

– Будь мы героями романа, на этом и закончилось бы романтическое повествование о нашей судьбе, – задумчиво сказала Адди.

Крег рассмеялся коротким хриплым смешком.

– Возлюбленные, разлученные по злой воле звезд, вновь соединились и отправляются в долгий путь. Но это не продолжение старого, а начало нового романа, которое приносит с собой новые проблемы. И первая из этих проблем – твой муж, Джон Блэндингс.

– Да, Джон. Бедный Джон.

– Джон, бедный Джон, – иронически повторил он. – Джон – главная причина всех наших бед. Как же ты можешь?..

Она прикрыла его губы своей ладонью. И заговорила спокойно, но твердо:

– Нет, Крег, мы не можем взваливать вину за все случившееся только на Джона. Виноваты мы все.

– Я знаю, – нехотя признал Крег. – Так как же нам поступить с Джоном? Впрочем… Пока ты останешься миссис Джон Блэндингс, а я Максом Доналдсоном. И прежде всего наведу в самых высоких кругах справки, какова будет реакция властей в Новом Южном Уэльсе, если я вдруг раскрою свое инкогнито.

Адди в испуге всплеснула руками:

– О нет, дорогой!

– Ты боишься, что меня вздернут на ближайшем эвкалипте? Сильно в этом сомневаюсь, дорогая. Одно дело – ободранец без единого пенни в кармане, совсем другое – богач, влиятельный человек со связями на всех мировых рынках. Уверен, что Макс Доналдсон без труда сможет найти прибежище где угодно. Кажется, Саул Вандермиттен, брат девушки, которую любит Джейсон, неплохой адвокат?

– Саул – один из лучших адвокатов в колониях. Это признает даже Джон при всей его неприязни к евреям.

– Тогда я обращусь к мистеру Вандермиттену за советом относительно моего теперешнего положения. Разумеется, не прямо, а через доверенных лиц.

– Почему бы тебе не сделать это через Джуно? Молодой человек, в которого она влюблена, Теренс Трент – близкий политический единомышленник Саула. Оба они – участники чартистского движения.[23]

– Я и сам сочувствую их идеалам.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его щетинистый подбородок.

– Я буду приходить к тебе столько раз, сколько ты меня примешь и сколько мне удастся отделаться от Джона. На наше счастье, он обращает на меня все меньше и меньше внимания, его уже не интересует, куда я хожу и где бываю, ибо его все глубже засасывают дела его растущей империи.

– Какой же он непроходимый глупец! Хотя то, что он пренебрегает тобой, нам лишь на руку. – Задумавшись, он засмотрелся на огненный край солнца, показавшийся из-за горизонта.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

Он улыбнулся, все еще погруженный в свои мысли.

– О Джоне Блэндингсе. Может быть, в твоих словах и кроется решение проблемы?

– Каким образом?

– Не важно. Моя идея еще не оформилась окончательно.

– Твои недомолвки бесят меня, Крег Мак-Дугал. Я хочу знать, что у тебя на уме.

– Узнаешь в свое время. Запомни, что терпение, возможно, величайшая из всех добродетелей.

– Но только не для меня, – возразила она. – Спроси любую женщину, и она будет на моей стороне.

Рассмеявшись, он повернулся к Адди:

– При свете дня ты еще прелестнее.

Она обвила руками его шею и прижалась к нему всем своим нежным теплым телом. Почувствовав, как его напрягшаяся плоть уперлась ей в живот, призывно покачала бедрами.

– Уведи меня в комнату, пока не стало настолько светло, что ты сможешь увидеть мои морщинки и седые волосы.

– А что мы будем делать в комнате? – с наигранным простодушием спросил он.

Она облизнула губы и прищурила глаза с видом разбитной бабенки:

– Не сомневаюсь, что мы найдем себе занятие перед завтраком. Может быть, проделаем кое-какие упражнения, которые любили в юности. Или ты уже слишком закостенел для гимнастики?