Агентство "Маленькая Леди" - Эстер Браун

В церковь я успела как раз к репетиции свадебной церемонии. Мама, папа и Эмери еще не приехали.

Уильям, шафер и священник стояли у алтаря. Хорошая репетиция, подумала я. Уильям, наверное, размышляет, куда запропастилась Эмери. Этим же вопросом он будет мучиться большую часть их совместной жизни.

Я оставила сумки у входа и тоже пошла к алтарю. Хорошо, что эта деревенская церковь оказалась такой чудной: в ней было все, о чем только можно мечтать. Толстые каменные колонны, яркие витражи».

Я поцеловала жениха в щеку. – Здравствуй, Уильям. И он, и шафер выглядели так, будто пережили серьезное потрясение. Мне пришло в голову: познакомились они, скорее всего, на футбольном поле. Даррелл был высоченный и широкий, как амбарные ворота. В сравнении с ним даже помешанный на спорте Уильям выглядел хлюпиком.

– Даррелл,– произнес жених и учтиво указал на меня.– Даррелл, познакомься: это Мелисса, сестра Эмери.

– Здравствуй, Даррелл,– сказала я.– У вас обоих усталый вид. Долго были в пути?

– Нет. Вчера полдня проиграли с вашим отцом в гольф,– сообщил Уильям, почти правдоподобно притворяясь, что это занятие доставило ему удовольствие.– Не волнуйся, мы обставили все так, что он выиграл.

– Понятно. А теперь куда мой папа подевался? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

Отец всегда выигрывал – так или иначе.

– Понятия не имеем. Мы оставили вашего отца в гольф-клубе,– пробасил Даррелл.– Он сказал, у него там какие-то дела.

– А-а.

Я посмотрела на священника, то и дело поглядывавшего на часы.

– Когда начнем? – нетерпеливо спросил он.– Одна из моих прихожанок умирает, и…

– Можем хоть сейчас, но обвенчать придется нас с красавицей – подружкой невесты.– Даррелл шутливо ткнул меня в бок, чуть не сбив с ног.– Как ты на это смотришь, Мелинда?

Мы с Уильямом неодобрительно взглянули на него.

Неожиданно я заметила в капелле какого-то подозрительного типа. Он ходил взад и вперед, что-то крутя в руке – по-моему, мобильный телефон.

– А это кто, вон там? – шепотом спросила я, взглянув на Уильяма.

– Фотограф,– ответил священник.

– Но фотографа заказывала лично я! Должна была приехать женщина,– взволнованно проговорила я.– Дороти Дэниеле из агентства «Свадебное фото».

– Это человек из журнала,– вяло объяснил пастырь.

– Журнала? То есть? – требовательно спросила я, снова поворачиваясь к Уильяму.

– Нет, не «То есть»,– ответил он.– Как-то по-другому называется. «Привет» или «Здравствуй»… не помню. Спроси у отца.

– У отца? – удивленно повторила я.

Как раз в эту минуту в церковь вплыли мама и Эмери. Обе выглядели как инструкторы Йоги.

Взглянув на них, я почувствовала, до какой степени вымоталась.

Эмери вся светилась, а мама на двадцать лет помолодела.

– Простите нас, пожалуйста! На невесту сердиться нельзя! – пропела Эмери, прежде чем поцеловать Уильяма, Даррелла, а потом меня.

– А папы что, еще нет? – спросила мама.

– Нет.

Она нахмурилась.

– В последнее время мы его почти не видим. Такое ощущение, что он не желает с нами знаться.

Я вспомнила три кучи дамского белья и прикусила язык.

– Впрочем, какая разница? – тряхнув головой, весело воскликнула мама.– Церковь чудесная, правда?

Я предложила приступить к репетиции, так как на священнике уже лица не было.

Дело близилось к концу, когда хлопнула дверь и в церковь влетел папаша.

– На кого ты похожа!..– крикнул он мне.– Белинда! Надеюсь, визажист, которого ты заказала, умеет украшать и покойников! На Мелиссу уйдет не меньше часа.

Я в ужасе уставилась на него.

– Не обращай внимания, дорогая.– Мама ровно дышала через нос, прижав одну руку к диафрагме, а другой опираясь на спинку скамьи.– Он целую неделю всем грубит. Переживает, что потратил столько денег.

– Да, конечно.– Отец выразительно посмотрел на меня.– Я должен кое о чем поговорить с тобой, Мелисса. Напомни мне, если я забуду.

– Этого, пожалуй, достаточно,– сказал пастырь, закрывая молитвенник.– Вопросов нет?

– Ты еще не подписал добрачный договор, Уильям? – беспардонно поинтересовался отец.

Священник взглянул на него так, будто тот спросил у церковных хористов, нет ли среди них взяточников.

– Еще нет,– ответил Уильям с поразительной самоуверенностью.

– Нет? Только не забудь.

Отец рассмеялся и шутливо погрозил пальцем будущему зятю.

– Не забуду,– сказал Уильям, широко улыбаясь.

Мне было не до веселья. Священнику, Эмери и, разумеется, маме – тоже.

По дороге из церкви я замедлила шаг, чтобы поговорить с отцом, который отстал от нас и при-глушенным голосом разговаривал с кем-то по телефону.

Как только он увидел, что я оглядываюсь на него, то сразу прервал связь.

– Я привезла тебе чек,– бодро сообщила я.– Могу отдать прямо сейчас, но при условии, что ты больше не будешь напоминать мне о долге. Особенно завтра.

Отец остановился у массивного надгробного камня.

– Чек? По-моему, мы договаривались о наличных.

Я уставилась на него:

– Хочешь сказать, я должна была привезти с собой все пять тысяч десятифунтовыми банкнотами?

– Мне нужны наличные. Сегодня же, Мелисса.– Отец посмотрел на часы.– Времени еще достаточно, успеешь съездить в город. Ты ведь пользуешься услугами того же банка, что и я, правильно?

Я растерянно кивнула. Как будто мне нечем заняться! Дома меня ждали двести неподписанных карточек с указанием фамилий гостей…

– Как только упомянешь мое имя, тебе сразу выдадут деньги,– сказал отец, ускоряя шаг с намерением уйти.

Я лишь проводила его взглядом.

День перед свадьбой – как советуют журналы, по профилю которых я теперь могла защитить диссертацию,– невесте следует провести, принимая расслабляющие ванны, занимаясь педикюром и сердечно беседуя с самыми близкими и любимыми людьми.

У нас, естественно, все вышло иначе. Мы перессорились, устроив Эмери перед вступлением в брак хорошую встряску.

Родители отметили последние часы ее незамужней жизни впечатляющим выяснением того, куда подевалась фамильная диадема, которую в последний раз видели на голове Аллегры в день ее свадьбы. К тому моменту, как мы с Эм тихонько удалились наверх, чтобы посмотреть телевизор, спор плавно перешел в скандал по поводу списка гостей. Маму особенно интересовало, почему в нем столько девиц с папиной работы. Когда мы с Эмери отправлялись спать, до нас все еще доносились то стихавшие, то усиливавшиеся крики.