Рубиновая комната - Паулина Петерс

Галерея, где была выставлена картина матери Виктории, находилась совсем рядом с Королевской академией искусств. Залы в ней были большими и светлыми, высокие лепные потолки окрашены в разные цвета и покрыты позолотой. Выставка называлась «Пейзажи и сады». Сотрудник в черном костюме объяснил им, где найти картину Амелии Бредон. Идя по залам мимо элегантно одетых посетителей, пристально изучавших произведения искусства или просто прогуливавшихся и болтавших друг с другом, Виктория вдруг разволновалась. Ей было немного страшно увидеть картину матери, и девушка радовалась, что рядом с ней Джереми.

Картина висела в одном из дальних залов, и, к огромному облегчению Виктории, кроме них с Джереми, там никого не было. Девушка подошла вплотную к картине. Она была не слишком большой, да и сюжет довольно заурядным – солнечный пейзаж с полями, лугами и дорогой, ведущей вдоль изгороди и деревьев. В реке вдали отражались облака. Игра света и тени, да и краски были настолько интенсивными, что у Виктории перехватило дух. Ей показалось, что она видит свою мать, стоящую на обочине дороги, в тени у мольберта, и касающуюся холста кистью.

«Должно быть, рисуя эту картину, она была счастлива», – осознала девушка. Долгое время она просто стояла, полностью погрузившись в созерцание пейзажа, и, возможно, как ее мать, рисуя картину, она видела зерновую пыль, витавшую над полем, замечала влажную землю под изгородью. Наконец она обернулась к Джереми, старавшемуся не мешать.

– Я буду часто приходить сюда, – негромко сказала она. – Но сейчас мне хотелось бы уйти, – и молодые люди молча вышли из галереи.

Виктория была настолько поглощена картиной матери, что практически не замечала других картин. Внимание она обратила только на одну, висевшую совсем рядом с выходом. На ней был изображен сад с подстриженными живыми изгородями, невольно напомнивший ей парк в поместье сэра Френсиса.

На улице по-прежнему был сильный ветер, раздувавший полы пальто Виктории.

– С вами все в порядке? – Джереми встревоженно смотрел на девушку.

– Да, большое спасибо, что сказали мне о том, что здесь выставлена картина моей матери, – улыбнулась ему Виктория. – Мне кажется, теперь я понимаю Джеральдину Адэр. Она была любовницей моего отца и сказала мне, что, возможно, ему было невыносимо видеть рядом картины моей матери, потому что в них еще сильнее чувствовалась ее личность, чем в фотографиях, – и девушка неосознанно снова взяла Джереми под руку.

– После того как я увидел картину, думаю, что это рассуждение вполне здравое, – кивнул Джереми. – Должно быть, ваша мать была очень похожа на вас.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросила Виктория.

Тот пожал плечами.

– Женщина, нарисовавшая эту картину, должно быть, была очень живым и чутким человеком. Сильной, решительной, но вместе с тем ранимой…

– О… – пробормотала Виктория. И, чтобы скрыть свое смущение, добавила: – Вы тоже обратили внимание на картину, висевшую у выхода? Мне невольно вспомнился парк сэра Френсиса. Эти подстриженные изгороди, запутанные дорожки и странный тис, в кроне которого устроена беседка, на мой взгляд, соответствовали его скрытному и лживому характеру.

Джереми удивленно посмотрел на нее, и Виктория хотела спросить, что же пришло ему в голову, однако рядом с ними вдруг, посигналив, остановился автомобиль. Открылась боковая дверь, и оттуда вышла Констанс.

– Виктория, какой сюрприз! – сказала она. – Я недавно была у тебя дома, но застала лишь Хопкинса…

– Я знаю, он говорил мне. Я хотела позже приехать к тебе в Хемпстед и переночевать у тебя. – Виктория обняла подругу.

– Очень удачно, что Луис как раз поехал в Айви-манор обсудить с архитектором перепланировку, – рассмеялась Констанс. – Из намеков Хопкинса я сделала вывод, что тебе очень многое нужно мне рассказать. Мистер Райдер, – обернулась она к Джереми, – вы ведь наверняка не будете против, если я немедленно украду у вас Викторию? Она поможет мне выбрать подарок для Луиса.

– Конечно же нет! – Джереми поклонился, а затем шепнул Виктории: – Я сообщу, как только появятся какие-нибудь новости.

Он дождался, когда обе женщины сядут в «даймлер», и захлопнул за ними дверцы. Когда автомобиль отъехал, Виктория еще раз обернулась к Джереми. Ей показалось, что выражение лица у него такое же задумчивое. Внезапно ей захотелось подбежать к нему, обнять и спросить, что пришло ему в голову.

«Хоть мне и не хочется это осознавать, он для меня не просто друг», – наконец призналась себе Виктория.

Вскоре «даймлер» остановился перед ювелирным магазином на Бонд-стрит.

– Мне хочется подарить что-нибудь Луису в знак благодарности за то, что он вскоре начнет перестройку Айви-манора, – заявила Констанс, когда они с Викторией вышли из автомобиля и направились ко входной двери между двумя большими витринами. – В отношении подарков он, к сожалению, жуткий консерватор. Поэтому, я думаю, он очень обрадуется паре запонок, – и молодая женщина, веселясь, закатила глаза. – А потом, когда я закончу с покупками, ты обязательно должна будешь мне все рассказать. То, что с момента последней встречи тебя обвинили в участии в покушении на короля и ты успела побывать в темнице, превосходит мои самые смелые ожидания. И то, что вы так сблизились с мистером Райдером, для меня тоже новость.

Виктория пробормотала что-то невнятное, а тем временем портье в ливрее, стоявший под развевавшимся на ветру знаменем, открыл перед ними дверь.

Внутри магазина все было очень элегантно и современно. На блестящем полу, выложенном черными и белыми мраморными плитами, стояли круглые красные кресла. В больших стеклянных витринах лежало немного украшений, однако все они были изысканными. Вежливый пожилой сотрудник проводил Викторию и Констанс, которая, по всей видимости, была здесь частым клиентом, в боковую комнату, обставленную в той же манере, что и магазин. Пока подруга рассматривала дорогие запонки, Виктория невольно вспоминала броскую пару, которую, скорее всего, носил убийца Молли, и что справки, которые Джереми наводил у городских ювелиров, ничего не дали.

Наконец Констанс выбрала очень простые и вместе с тем элегантные запонки, которые понравились и Виктории, – до блеска отполированные серебряные круги на полумесяцах из кованого золота.