Сцены страсти - Дина Джеймс

– Подожди. Что ты подумала, Рейчел?

– Ничего. – Она покачала головой, потом дерзко взглянула на него. – Я подумала, что ты любишь меня.

Он тяжело вздохнул – даже в гневе она оставалась прекрасной.

– Я в самом деле люблю тебя. Я не могу на тебе жениться, но я действительно люблю тебя.

Она прижалась к нему и подставила губы для поцелуя. Он не мог удержаться и начал ласкать ее нежные юные губы, проклиная себя за слабость и за бурные страсти, проснувшиеся в нем.

– Почему ты не можешь на мне жениться? – наконец спросила она.

– Ты, конечно, должна была задать этот вопрос, но ты, наверное, единственная, кто стал бы его задавать. Ты же видела мою мать.

– Голубое Солнце на Снегу? Конечно, видела.

– Она из племени северных шайенов. Она даже не так называемая «принцесса» или «дочь шамана», за кого выдают белые мужчины своих скво, которых они завлекли к себе в постель. Она обыкновенная женщина. Красивая, гордая, умная. Но она – индианка.

– И ты думаешь, что из-за того, что твоя мать индианка, люди будут презирать тебя?

Он невесело усмехнулся.

– Я не думаю. Я знаю. Ты еще ничего не знаешь о таких вещах, не понимаешь ту ненависть, которую многие люди здесь – и в других местах – испытывают по отношению к индейцам. Я изменил свое имя на Виктора Вулфа, чтобы люди в Вайоминге не связывали меня с моим отцом. Он известный человек. Им восхищаются за то, что он богат, и добился этого богатства честным путем.

– Это очень благородно с твоей стороны, что ты захотел всего добиться сам.

Ее наивность поразила его.

– Это не благородство. Вовсе нет. Многие люди с неприязнью относятся к моему отцу не только потому, что он добился такого успеха в бизнесе, но и потому, что он хорошо обращается со своей женой. Я фактически отказался от своих родителей, потому что боялся, что мои родственные связи могут лишить меня шанса быть избранным в правительство.

– Я этому не верю. Ты не мог так поступить. – Ее глаза светились любовью и верой.

– Мог. Я это сделал, а потом рассказал отцу и объяснил, почему я так поступил. Ему не понравился мой обман, но он понял меня. – Он взял ее лицо в свои ладони и крепко поцеловал. – Я честен с самим собой. Влиятельные люди в этом штате и в столице говорят, что хороший индеец – это мертвый индеец. Генералы хотят истребить их как заразу. У меня не будет ни малейшего шанса, если я признаюсь в своем происхождении.

– Эти люди заблуждаются.

– Твой отчим – один из них. Она вздрогнула.

– Тогда он тоже заблуждается.

– Возможно. Возможно, нет. Войны идут так долго, что уже никто не знает, кого обвинять в них. Белые убивают индейцев, но индейцы тоже убивают белых. На каждого индейца, который может рассказать о насилии и убийстве, есть белый, который рассказывает такую же историю. – Он глубоко вздохнул. – На каждую историю о Круке или Безумной Лошади, есть история о Блэке Кеттле или Кастере.[44]

Она сжала его руку в своих руках.

– Мне все это безразлично. Послушай, почему бы нам не пожениться и не уехать в Чикаго? Это замечательный город. Ты мог бы открыть там магазин и…

Он приложил палец к ее губам.

– Я хочу помочь моему народу. Белым и индейцам. В Техасе есть великий вождь по имени Куана Паркер, который уже это делает. Его мать была белой женщиной, а отец – из племени команчей.

– Тогда мы вместе будем помогать им. Я стану самой лучшей женой для тебя. Я видела, как моя мать выполняла роль хозяйки дома для друзей моего отчима.

– Нет, ты не можешь выйти за меня замуж. Потому что тебя тоже возненавидят, если узнают, что я – полукровка. Они будет презирать тебя и плевать тебе вслед. Они будут считать, что ты замарала себя, прикасаясь к моим губам или моей руке. – От напряжения пот выступил у него на лбу.

– Я люблю тебя, – настаивала она. – Мне безразлично, что подумают другие.

Он покачал головой.

– Это сейчас тебе безразлично. Но ты перестанешь так считать, как только люди начнут проявлять жестокость по отношению к тебе. К тому же ты еще ходишь в школу.

– Я скоро ее закончу. Виктор улыбнулся.

– Рейчел, это именно то, что я хочу от тебя. Я хочу, чтобы послезавтра ты вернулась в Чикаго. Когда ты закончишь школу, твоя мать введет тебя в общество и там ты встретишь достойного молодого человека, выйдешь замуж и будешь жить нормально, без лишних волнений.

– Если бы ты меня любил, ты бы сам хотел жениться на мне.

– Именно потому, что я люблю тебя, я и не хочу на тебе жениться. – Он обнял ее. – А сейчас будь умницей и забудь о том, чтобы найти своего отчима и предупредить его.

– Моя сестра…

Он сложил руки на груди как настоящий индеец. Черты его лица стали суровыми, голос окреп. Он больше не был Виктором Вулфом, а превратился Брата Белого Волка.

– Нога твой сестры вступила на эту тропу семнадцать лет назад. Она была всего лишь тринадцатилетней девочкой, когда была вынуждена стать воином.

Рейчел уронила руки и отступила назад, вздрогнув от торжественности его слов.

– Если бы ты была мальчиком, то боевая дубинка перешла бы в твои руки. Но ты родилась девочкой, и она сохранила оружие. Путь был долгим и извилистым, но он вел только сюда. Когда генерал встретится с ней, его невиновность или его вина станут явными. Что бы он ни сказал, это освободит ее.

С болью в сердце он следил, как выражение любви исчезло с ее лица, сменившись выражением сомнения и страха. Она попятилась от него, потом повернулась и бросилась в дом.

Миранда взглянула на себя в зеркало, потом внимательно посмотрела на фотографию отца. Несмотря на голубую форму с капитанскими нашивками, она была совершенно не похожа на него. Вероятно, она совсем забыла, как он выглядит.

Сейчас она была похожа на школьницу, одетую для любительского спектакля. Она и чувствовала себя такой. От волнения ее руки были холодными и потными. Она тяжело вздохнула. Скверней всего, что я рожден восстановить его.

Она знала, что в это же самое время Бенджамин Уэстфолл переодевается к празднику. Мать сказала ей, что по этому случаю он заказал себе новую форму с генеральскими звездами. Кто-нибудь, без сомнения, помог ему надеть золотой кушак и саблю. Вздохнув, Миранда опустилась на стул.

В комнату вошла Ада и тихо закрыла за собой дверь.

– Бог мой, дорогая, ты уже оделась. А я пришла, чтобы помочь тебе.

– Я так нервничаю, что больше не могу ждать. – Голос Миранды звучал резко и взволнованно.