Любимцы фортуны - Тилли Бэгшоу

Макс гнал машину по шоссе на Сан-Висенте, идущему вдоль побережья через Брентвуд, Беверли-Хиллз и восточную часть Голливуда. Мимо проносились дома всех стилей — от дивных насмешек над эпохой Тюдоров и домиков в деревенском стиле до современных бетонных коробок, увенчанных антеннами и тарелками, со множеством гигантских окон, сверкавших на солнце. Вдоль шоссе росли лимонные и апельсиновые деревья с мелкими яркими плодами, во дворах были разбиты цветочные клумбы. Под солнечными лучами цвета казались насыщенными, сочными, словно воспевали торжество жизни.

Но Макс едва ли замечал буйство красок. Его раздолбанная «хонда» натужно выла, в окна врывался свежий ветерок. Макс испытывал к своей машине противоречивые чувства, смесь нежности и стеснения от ее потрепанного вида.

Макс был взбешен и подавлен одновременно. Он злился на Сиену и на себя.

Макс изо всех сил ударил кулаком по приборной панели. От резкого удара стрелки всех циферблатов заходили ходуном.

Ну почему он потерял над собой контроль, вместо того чтобы просто спокойно выставить съемочную бригаду вон и объясниться с Сиеной? Какая разница, прав он был или не прав! Он всегда умел избегать конфликтов, но когда дело доходило до разборок с любимой женщиной, совершенно выходил из себя.

В висках стучала кровь, в голове крутились обрывки разговора с Сиеной. Выругавшись, Макс так резко крутанул руль, что машину занесло. Заднее колесо зашуршало в опасной близости от придорожной канавы. В зеркале заднего вида Макс увидел пожилую домохозяйку, стоявшую у зеленой изгороди. Она покрутила пальцем у виска.

Глупая кляча! Макс был сыт по горло придирчивыми богатыми женщинами, которые непрерывно в чем-то его обвиняли.

«Если бы я добился успеха, — думал он с горечью, — все могло сложиться иначе. Если бы я снял удачный фильм, завоевав уважение в киномире, и добился славы и денег! Впрочем, — оборвал себя Макс, — какая связь между славой и кучкой паразитов из глянцевых изданий, вроде тех, что сегодня пялились на полуголую Сиену?»

Макс снова выругался, грязно и витиевато, заочно осыпав ругательствами и Сиену, и журналистов из «Ю-Эс уикли». Ему необходимо было выпить.

Глянув по сторонам, Макс с удивлением понял, что достиг Уилшира. Часы на приборной панели показывали половину четвертого. Вваливаться в ближайший бар и нализываться до поросячьего визга было слишком рано. Впрочем, если он доберется до какого-нибудь придорожного отеля и зайдет в крохотную забегаловку поблизости, никто не обратит на него внимания.

Выкрутив руль влево, Макс съехал с шоссе на проселочную дорогу. На повороте стоял щит с улыбающейся Сиеной — реклама линии «Мажинель». Метрах в пятистах располагался довольно крупный отель «Мондриан». Макс поцокал языком. Судя по всему, это был знак. Плевать, что сюда приезжают не затем, чтобы надраться.

Пять минут спустя, передав ключи и пару долларов парковщику, больше привыкшему, пожалуй, к новеньким «феррари» и «астон-мартенам», Макс прошел через вестибюль в сторону бара.

К шести часам такие бары обычно заполнялись любителями выпить, агентами, начинающими актерами и прочим голливудским сбродом. К восьми двери переполненного заведения закрывались для всех, кроме самых красивых женщин и известных личностей, которым случалось останавливаться в отеле и проезжать мимо.

Однако в такое раннее время в баре не было почти никого, кроме самого Макса и нескольких случайных посетителей — загорелой семейки из Пенсильвании (судя по говору) и троих немецких бизнесменов, что вовсю заигрывали с хорошенькими официантками в саронгах.

Макс устало сел на стульчик, представлявший собой огромную подушку-переросток на деревянных ножках, и оглядел бар. Стены были увешаны фотографиями знаменитостей в обнимку с шеф-поваром ресторана и барменами.

Макс заказал яблочный мартини.

— Не слишком ли крепко для такого времени суток? — поинтересовалась спустя полчаса темноволосая официантка, поставив перед Максом пятнадцатую порцию. Она издалека наблюдала, как симпатичный парень хлещет мартини, словно это был сок.

— Хм, — Макс обезоруживающе улыбнулся, блеснув белыми зубами, — я тоже крепок, так что не беспокойся. — Он уже был изрядно пьян. — Принеси сразу три порции, чтобы не бегать. Неужели настоящий мачо не может хорошенько надраться? Или в вашем баре это дурной тон?

— Плохой день? — сочувственно спросила девушка, ставя на столик соленые орешки и забирая уже пустой стакан.

Макс мотнул головой:

— Я бы сказал иначе. — Он хохотнул и хлопнул ладонями по подушке. Ему никак не удавалось разглядеть лица официантки, потому что солнце из окна подсвечивало ее сзади. Макс прищурился. — Плохой год, крошка. И вообще жизнь не удалась.

— Да брось! — Девушка скептически подняла брови. — Наверняка не все так ужасно, как ты говоришь. Ты красив, здоров — по крайней мере с виду, — и у тебя явно хватает денег на выпивку. Бывает и хуже.