Люси Салливан выходит замуж - Мэриан Кайз

А может, он и был счастлив, думала я горько, ведь я делала все, лишь бы он был доволен.

Будучи, во-первых, женщиной, а во-вторых, страдая низкой самооценкой, причину его ухода я искала в себе. Что я сделала не так? Чего я не сделала? Что я должна была сделать?

Если бы я только знала, вздыхала я беспомощно. Тогда бы приложила еще больше усилий. Хотя, честно говоря, куда уж больше?

Худшим последствием нашего с Гасом разрыва было, как всегда в подобных случаях, огромное количество времени, которое стало некуда девать. Передо мной раскрылось целое четвертое измерение, разверзлась бездонная пропасть нескончаемых вечеров.

Пытаясь хоть как-то потратить эти лишние часы и минуты, в надежде отвлечься от своего горя, сжечь его или утопить, я каждый вечер ходила куда-нибудь. Но это не помогало, случившееся неумолимо довлело надо мной. Даже сидя в пабе в компании веселых, смеющихся людей, я чувствовала, как по моим венам струится безудержный панический страх.

И мне некуда было сбежать от этого страха. Спала я очень мало, потому что, довольно легко заснув, часа в четыре просыпалась, и сон больше не возвращался. Существовать одной было невыносимо, но вокруг не было никого, с кем я хотела бы общаться. И где бы я ни была, я хотела оказаться где-то еще.

С кем бы я ни была, где бы я ни была, что бы я ни делала, все было не так, все было плохо.

Каждый вечер я сидела посреди толпы людей и чувствовала себя абсолютно одинокой.

Прошло две недели, и, должно быть, мне стало немного легче, хотя перемена была слишком мала, чтобы я могла ощутить ее.

— Ты забудешь его, — сочувственно говорили мне окружающие.

Но я не хотела его забывать. Я по-прежнему считала его самым умным, самым забавным, самым сексуальным мужчиной из всех, кого я встречала и еще встречу в будущем.

Он был моим идеалом. И забыв его, перестав желать его, я потеряла бы часть самой себя.

Я не хотела, чтобы моя рана зажила.

И, несмотря на то что мне говорили, я знала, что никогда не забуду его. Мне было так больно, что я не представляла себе, как можно жить без этой боли.

Кроме того, миссис Нолан со своими чертовыми предсказаниями не выходила у меня из головы. Я отказывалась верить очевидным признакам того, что Гас мне не пара, потому что куда приятнее было верить, что наше совместное счастье предначертано звездами.

— Этот Гас — такой подлец! — заметила как-то Меган.

— Угу, — согласилась я из вежливости, что совершенно ее не удовлетворило.

— И это все, что ты можешь сказать? Разве ты не возненавидела его?

— Нет, — сказала я. — Может, и надо было, но я не возненавидела его.

— Почему? — потребовала разъяснения Меган.

— Потому что Гас такой, — попыталась я донести до нее свои мысли. — Если ты его любишь, то должна принять его всего, вместе с его ненадежностью и безответственностью.

Я ожидала, что Меган начнет дразнить меня, высмеивать, называть тряпкой и девчонкой. Она оправдала мои ожидания.

— Какая же ты тупица, Люси, — засмеялась она. — Ты сама виновата, нельзя было спускать ему с рук все эти выходки. С животными вроде Гаса надо сразу показывать, кто босс, надо усмирять их. Лично я всегда так делаю, — добавила она.

Меган легко было говорить, она выросла на ферме, более того — на австралийской ферме. Она с детства научилась запрягать, стреноживать и усмирять.

— Я не хотела усмирять его, — вздохнула я. — Если бы он хорошо себя вел, он не был бы Гасом.

— Тогда нечего расстраиваться, ты же сама допустила, чтобы он оставался собой. Надеюсь, ты не сильно переживаешь из-за всего этого? — спросила она радостно.

— Сильно, — застенчиво призналась я, поскольку не могла гордиться столь полным отсутствием самоуважения.

— Сейчас же прекрати, — приказала Меган.

— Не могу.

— Совсем не можешь? — забеспокоилась она, тревожно вглядываясь в мои глаза.

— Совсем.

— Но почему?

— Потому что… потому что… — подыскивала я слова. — Потому что он особенный. Я никогда не встречала такого удивительного человека. И… больше никогда… не встречу.

Мой голос дрогнул на слове «никогда». Но я удержалась от того, чтобы уткнуться лицом в стол и горько разрыдаться.

— То есть если он появится снова и станет умолять принять его обратно, ты простишь его? — спросила Меган.

Мне не понравился вопрос. В голове моей возник образ несчастной женщины, которая допускает, чтобы мужчина бил ее, брал у нее деньги и заводил интрижки с ее подругами.

— Меган, — взволнованно сказала я, — я не из тех женщин, что раз за разом прощают мужчин, которые по-свински обращаются с ними.

— Забавно слышать это от тебя, — ухмыльнулась Меган, — потому что ведешь ты себя именно как одна из таких женщин.

— Я веду себя так только с Гасом, — пояснила я. — Только с ним. Я бы не допустила ничего подобного ни с кем другим. Это исключение. Ради Гаса стоит сделать исключение.

— Да? — задумалась Меган.

Я почувствовала непреодолимое желание как следует стукнуть ее.

— Ну и что? — пожала плечами оптимистичная Меган. — Ты забудешь его. Через две недели ты даже не вспомнишь, как его звали, и еще удивляться будешь, из-за чего так переживала!