Играя с огнем - Л. Дж. Шэн

Бабушка меня узнает.

Уэст слегка подмигнул мне с намеком на улыбку, добавив к своему жесту одобрительный взгляд, дающий понять, что ему понравилась ночная рубашка, в которую я была одета, и к ночи он планирует полностью от нее избавиться. Заканчивая сцену, я чуть не плакала от счастья. Я никогда в жизни не испытывала такого восторга.

Спектакль прошел без проблем.

Я превратилась в феникса, разрезающего воздух, улетающего далеко-далеко от пепла, который много лет ставил на мне крест.

Я понимала, что навсегда запомню вес, которым он придавил мои крылья.

Но отныне я больше никогда не позволю ему сбить меня на землю.

И вместе с тем я взмываю вверх.

Уэст

После спектакля зрители аплодировали десять минут кряду.

Стоило подумать, что сейчас аплодисменты и свист стихнут, как начиналась новая волна. С одной стороны, меня распирало от гордости, когда я видел, как Грейс своей игрой сражает публику наповал, оставив Эйдена и Тесс в горстке пыли. С другой же, я хотел перейти к следующей части, потому что продумывал ее с тех пор, как выписался из больницы.

– Вон моя внучка, Грейси-Мэй! – на мгновение перестав хлопать и показав на Грейс, прокричала бабуля на ухо Эйми.

Эйми продолжала аплодировать.

– Знаю. Она невероятна.

– Смышленая и красивая, как ангел. Мою девочку сам Господь Бог коснулся.

Наконец труппа начала уходить за кулисы.

Профессор Макгроу вышла с микрофоном на сцену и постучала Грейс по плечу, попросив ее задержаться.

Ну, вот, Техас, все или, мать его, ничего! В компании их близкого друга – публичного унижения!

Они пару мгновений пошептались. А потом Макгроу обратилась к зрителям.

– Спасибо, что пришли и посмотрели нашу постановку классики американской литературы, «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса. – Она принялась оглашать признательность режиссеру, продюсеру, актерам, исполняющим главные роли, а потом перешла к главному.

– Пока шел спектакль, один наш студент попросил меня сделать заявление, которое, по моему мнению, важно услышать всем и в любом возрасте. Я глубоко верю, что театр дает почву для размышлений, стимулирует эмоции. Послушав сегодня этого студента, я почувствовала, что он пробудит в вас те же самые чувства. Продемонстрирует мужество, отвагу и сердце – как и спектакль, который вы только что посмотрели. И поэтому, не мудрствуя лукаво, я с радостью приглашаю на сцену Уэста Сент-Клера.

Ноги задвигались сами по себе, и я перестал обращать внимание на приветственные восклицания. Я поглядел на Грейс и увидел в ее глазах непонимание. Сомнение показало свою неприглядную сущность. Я круглый идиот, раз пошел на такое?

Она просила идеального парня. Широких жестов. Поступков, благодаря которым будет чувствовать себя красивой. Если и сейчас не выйдет, то я признаю поражение.

Через десять секунд я стоял на сцене. Профессор Макгроу протянула мне микрофон и ободряюще сжала плечо.

– Срази их наповал, милый.

Я встал напротив Техас. Она непонимающе смотрела на меня в ожидании, что я объясню эту странную сцену. Я отвернулся и обратился вместо нее к публике.

– До начала семестра я знать не знал про пьесу «Трамвай «Желание». Сказать вам честно? Вряд ли я вообще много знал художественных произведений без взрывов или Меган Фокс.

Мужчины в зале в ответ заржали и стали подвывать. Да, здесь присутствовали точно не представители голубых кровей.

– Но потом я встретил Грейс Шоу, вон ту девушку. Она работала помощником режиссера, и я ею заинтересовался, а она интересовалась пьесой, поэтому я решил ее прочитать. Я хотел знать, что же так увлекло эту девушку в «Трамвае «Желание». И понял. Правда, понял, что хотел нам сказать Теннесси Уильямс. Страстное желание назвать какое-нибудь место – любое место – свои домом. Я не спец в литературе, но мне понравилась идея, что все мы порой едем по такой темной дороге, что даже не осознаем, когда у нас закрыты глаза. Во всяком случае, пока не пробьется луч света.

Я сделал глубокий вдох, подобравшись к кульминационному моменту.

– Последние несколько лет я постоянно убегал из дома в эту темноту. Не в буквальном смысле – я застрял тут, в Шеридане. Но я не хотел застревать в руинах из-за одной глупой ошибки. Потом познакомился с Грейс Шоу. И она перевернула мою жизнь вверх тормашками. Если кто-то вам говорит, что это приятно, тот человек никогда не менял свою жизнь. Эта та еще чертовщина. – Я покачал головой.

Все засмеялись, включая Техас. Она схватилась за бок, хихикая в кулак. Хорошо. Обнадеживает. Может, моя речь не совсем дерьмовая.

– Думаю, я влюбился в нее, когда мы начали проводить время вместе и стали безжалостно скидывать свои оковы. Она поставила передо мной зеркало, я – перед ней. Мы увидели друг друга без прикрас. Заставили взглянуть в лицо страхам, комплексам и одиночеству. В итоге я безвозвратно, возмутительно, жалко в нее влюбился и потерял способность рассуждать здраво. А потом облажался. По-крупному.

Я подошел к самой трудной части. Части признаний, от которой меня воротило. Я повернулся к Грейс. Она пытливо на меня смотрела, стоя в расслабленной позе.

– Извини, что я меньшее, чем ты заслуживаешь, Техас, но, боюсь, я не могу тебя отпустить. Видишь ли, отношения между нами слишком хороши и редки, чтобы от них отказываться. Тогда в столовой я сказал, что ты не моя девушка, и ты ею и не была. – Я замолчал, увидев, как ее лицо снова исказилось от шока. – Ты была для меня всем. Ты до сих пор все для меня, детка. Ты хотела, чтобы я заставил тебя почувствовать себя красивой, но во всем этом чертовом мире нет и вполовину таких прекрасных людей, как ты. Пожалуйста… – у меня сорвался голос, и я преклонил колено, как и планировал с самого начала.

– Не разбивай мне сердце после того, как заново его склеила.

Атмосфера в зале накалилась, все затаили дыхание. Уверен, что за каждую секунду ее молчания я терял целый год жизни. Радует одно: целая минута – и я упаду замертво, и мне не придется становиться свидетелем своего публичного позора.

Наконец Грейс собралась с силами.

– Вставай, Сент-Клер, – выпалила она шепотом. – Король не преклоняется перед другими.

Я встал и сгреб ее в охапку, подарив людям зрелище, о котором в этом захолустье будут болтать еще много лет. Я прижался страстным поцелуем к ее губам и попутно чуть не сломал ей челюсть.

– Он преклоняется перед своей королевой.

Эпилог

Грейс