Ядовитые цветы - Анна Берсенева

Уже через неделю поездка в Шлезвиг-Гольштейн стала казаться Лизе не такой уж гнетущей. Все-таки она, как и Пауль, любила путешествовать, и испортить ей впечатление от новых мест было не так-то просто. Остров Зюльт вспоминался ей, и замок Глюксбург, и бесчисленные озера с синей водой…

Но вопрос, заданный ей Паулем, стал после этой поездки совершенно неотвратимым. Лиза понимала, что должна ответить наконец, хотя прошел уже месяц после их возвращения, а Пауль ни разу не спросил о ее решении.

«Зачем я сказала ему, что подумаю? – мучилась Лиза. – И что за дурацкая ситуация теперь: выходит, что я взвесила все „за“ и „против“ и решила, что он мне не подходит!»

Она чувствовала, что не сможет объяснить ему, в чем дело, отчетливыми, ясными словами, хотя для нее самой во всей этой истории не было ничего непонятного.

Лиза не любила Пауля – и это было единственное объяснение, правдивое и простое. Если бы она хоть на минуту могла думать, что есть в ее жизни что-то важнее любви, – она, может быть, и согласилась бы стать его женой. Но она уже знала себя – история с Виктором не выходила у нее из памяти.

Конечно, можно было согласиться, можно было связать с Паулем свою жизнь – и что потом? В глубине души Лиза надеялась, что ей удастся встретить человека, которого она полюбит. Иначе зачем жить? Но что будет, если к этому времени она свяжет с кем-то свою жизнь? Лучше уж сразу сказать Паулю «нет».

Между тем Лизина жизнь шла себе как-то потихоньку. Уехала в Италию Розали, и это расстроило Лизу: она так привыкла к своей веселой подружке! На прощальной вечеринке в кафе, где собрались многочисленные Розалины друзья, та взяла с Лизы обещание непременно приехать в Милан не позже, чем через год.

– Подумай, как скучно тебе будет в России! – с очаровательной непосредственностью говорила Розали. – Морозы, снег, бр-р! А у нас тепло, солнце, просто райский край!

– Ну, в России тоже не все так мрачно, как тебе кажется, – улыбнулась в ответ Лиза. – Но я непременно приеду к тебе, мне и самой не терпится увидеть Италию.

Пауль появлялся в доме Нойбергов так часто, как только позволяли приличия. Лиза давно уже усвоила, что здесь не принято часто ходить друг к другу в гости, даже среди близких друзей. Друзья охотно встречались в кафе, в кнайпе и ресторанах, но дом принадлежал семейной жизни, и приход гостей был редким событием. Пожалуй, Нойберги решили сделать для Пауля Кестнера исключение. И Лиза понимала, что она тому причиной.

Они по-прежнему ходили вдвоем на концерты, бывали в опере, но Лиза дала себе слово больше не принимать от него никаких приглашений, связанных с необходимостью проводить ночь под одной крышей. Даже Париж, куда Пауль предложил ей поехать на очередной уик-энд, не соблазнил ее.

«Как это тягостно, – думала Лиза. – Неужели он не может жениться на ком-нибудь?»

Но Пауль, кажется, и не думал о том, чтобы жениться «на ком-нибудь». Он и Лизе ни разу не напомнил о данном ею обещании подумать. Наверное, не хотел ломать те хрупкие дружелюбные отношения, которые установились между ними.

Встречаясь с Паулем, Лиза уже привыкла взвешивать: большое ли напряжение связано с его сегодняшним приглашением? Если уж приходится терпеть его общество, то надо хотя бы обходиться без лишней тягостности…

Только однажды она не смогла отказаться от такого приглашения, которое заставило ее напрячься: Пауль пригласил ее к себе домой. Они были знакомы уже полгода, а Лиза только примерно представляла себе, где он живет, – кажется, в Юнкерсдорфе, богатом предместье Кельна.

– У тебя будет день рождения? – спросила Лиза.

– Нет, – удивился он. – Почему ты так решила?

– У тебя немного более таинственный вид, чем обычно, – объяснила она.

– Просто мне очень хочется, чтобы мы поужинали вдвоем в моем доме, – сказал он. – И потом, ведь я понимаю, что бываю у Нойбергов слишком часто, и мне неловко злоупотреблять их гостеприимством.

Дом, в который Пауль привез Лизу, был довольно большой, двухэтажный.

– Здесь есть еще мансарда, а в подвале я оборудовал отличный бар. Пойдем, ты посмотришь!

Бар Лизе очень понравился. Он был сделан в морском стиле – по стенам были развешаны сети и корабельные фонари, чучела рыб и морские карты с розами ветров. Здесь стояли простые деревянные столы и оплетенные паутиной бутылки.

Лиза видела, что в доме продумана каждая мелочь. Даже в домашние тапочки были вставлены пластмассовые распорки, как в выходные туфли.

Они прошлись по всем комнатам – идеально убранным, со вкусом обставленным. Блестел паркет, уютно высились горки разноцветных подушек на диванах.

«Как, наверное, грустно жить одному в таком огромном доме», – подумала Лиза, но не стала говорить этого вслух, чтобы не касаться опасной темы.

Оказалось, что Пауль отлично готовит.

– Неужели ты сделал все это сам? – удивленно спросила Лиза, когда на столе появилось благоухающее горячее блюдо – седло молодого барашка с какими-то необыкновенными специями.

– Что тебя в этом удивляет? – спросил Пауль.

«Правда, ведь здесь многие мужчины готовят не хуже женщин», – вспомнила Лиза.

– Я люблю готовить, – добавил он. – Вообще, мой дом – это мой особый мир, который я сам для себя создал по собственному вкусу, и которым я очень дорожу. Даже Ангела, когда мы разводились, не претендовала на дом, хотя по закону имела на это право.

Лиза поняла, что сейчас он продолжит свою мысль.

– Лиза, – сказал Пауль, осторожно прикасаясь к ее руке, – ты единственная женщина, которую я хотел бы видеть своей женой и хозяйкой своего дома. Прошу тебя, ответь мне наконец, ведь ты обещала…

Лиза молчала, не поднимая на него глаз. Что ж, надо решиться!..

– Пауль, – с трудом проговорила она, – мне трудно выразить, как хорошо я к тебе отношусь. Ты обладаешь всеми качествами, которым может позавидовать любой мужчина и о которых может мечтать для своего мужа любая женщина. И я надеюсь, что ты непременно встретишь женщину, с которой будешь счастлив…

– Я уже встретил ее, – сказал Пауль.

– Но я не встретила того мужчину, которого смогу полюбить, – сказала Лиза, и на лице ее появилось извиняющееся выражение. – Что мне делать? Я не могу ответить тебе «да».

Он молчал – что он мог сказать?

– Что ж, – сказал Пауль после долгого молчания. – Я не могу потерять надежду на то, что твое решение все-таки переменится когда-нибудь.