Идеальная любовница - Бетина Крэн

— К сожалению, Розалинда, ты забыла только это, — ворчливо заметил герцог.

Ответом ему был громкий смех.

Дело в том, что после разрыва с Карлайлзом Розалинда вдруг взялась писать мемуары. Из истории своей жизни она умудрилась сделать пылкий любовный роман, за который ухватился первый же издатель. Книга была опубликована, и надо ли говорить о том, какой она имела успех в аристократических кругах?

— Розалинда, я хотел бы поговорить с тобой, — заявил герцог тоном, не терпящим возражений, но тут же смягчился и добавил: — Если ты не против, конечно.

Розалинда нехотя потушила сигарету и встала. Проводив родителей до лестницы, Габриэлла отправилась в гостиную, надеясь найти там Питера. На сей раз ее надежды оправдались. Питер, действительно, был в гостиной. Извинившись перед леди Девоншир, Габриэлла взяла мужа за руку и потащила его на второй этаж. В галерее она остановилась и язвительно заметила:

— Ты, кажется, собирался пожелать спокойной ночи своему сыну.

— Собирался, — он так обворожительно улыбнулся, что сердце Габриэллы оттаяло.

— Пришел мой отец, — тоскливо сказала она.

— Да? А я-то думал, это был раскат грома, — он усмехнулся. — Бедняга Карлайлз, твоя мать сводит его с ума. Хоть бы она, наконец, ответила «да» и избавила его от страданий.

— Ответила «да»? Питер, я тебя не понимаю.

— Как? Разве Розалинда не сообщила тебе эту потрясающую новость? Герцог сделал ей предложение.

— Мои родители… женятся?

— Не знаю, не знаю, Розалинда ведь еще ничего не ответила.

— О, я должна немедленно пойти к ней. Питер застонал и, взяв жену под руку, повел ее наверх.

— Пожалуй, мне тоже следует дать герцогу несколько советов, — заметил он. — Женщины семейства Леко требуют особенно деликатного обращения.

— Что ты имеешь против женщин семейства Леко? — негодующе воскликнула Габриэлла.

— Ничего, дорогая. Я только хотел сказать, что они изумительные жены и… любовницы.

Посреди детской стоял Карлайлз и держал на руках черноволосого малыша.

— Габби, поговори со своим отцом! — возмущенно сказала Розалинда. — Он, судя по всему, решил сделать из единственного внука циркового гимнаста.

— Ребенок перевозбужден, теперь его до полуночи не уложить, — вторила ей Беатрис.

— Мальчику нужно больше двигаться, верно, Уиллз? — добродушно заметил герцог, передавая малыша Габриэлле.

— Мама, что ты ответила? — сразу приступила к делу Габриэлла.

Впрочем, она могла бы и не задавать этого вопроса. Сияющее лицо Розалинды говорило само за себя.

— Слава Богу! Вам давно пора образумиться. После сдержанного напоминания няни все покинули детскую и вернулись к гостям. Когда они спускались по лестнице, Розалинда довольно заметила:

— Скоро у нас будет второй внук, и я уже придумала ему прекрасное имя: Лохинвар!

— Лохинвар? — в ужасе вскричала Беатрис. — Ни за что на свете! Мы назовем его Горацием в честь моего прадеда.

— Гораций — подходящее имя для… мула, поэтому мы назовем его Лохинвар.

— Гораций!

— Лохинвар!

Габриэлла и Питер, смеясь, вбежали в гостиную и захлопнули за собой дверь.

— Так как мы назовем ребенка? — лукаво спросил Питер, обнимая жену.

— На досуге я это обдумаю, — пообещала Габриэлла.

— Ну да, а потом сделаешь мне очередное предложение.