В ожидании Айвенго - Наталья Миронова

Бояться грозы глупо, но… Этери встала и направилась к двери. И вдруг дверь сама начала отворяться, Этери даже не успела взяться за ручку. «Неужели Айвен догадался, что мне плохо, и…»

Но это был не Айвен. На пороге стояла сама леди Бетти.

– Могу я войти?

– Входите. – Этери отступила на два шага.

– Надеюсь, вы понимаете, что вы здесь – нежеланная гостья?

Такого прямодушия Этери все-таки не ожидала.

– О да, – поклонилась она с изысканной старомодной вежливостью, – вы не заставили меня ломать голову и теряться в догадках, ваша светлость. Я только не понимаю, чем навлекла весь этот гнев.

– Чем? – задохнулась титулованная особа. – Вы прекрасно знаете чем! Только учтите: может, вам и удастся подцепить Айвена с его деньгами, но титул вы не получите.

– Вы пребываете в заблуждении, ваша светлость. Ни титул, ни деньги меня не интересуют. Денег мне хватает, еще вам могу ссудить. Но только под залог замка, а он неотчуждаем, я знаю, – поспешила закончить мысль Этери, увидев, что вдовствующая герцогиня хочет ее перебить.

– Вы еще скажите, что вас Айвен не интересует, – процедила леди Бетти.

– Нет, этого я говорить не буду, но мои отношения с Айвеном вас не касаются. Мы оба с ним – свободные взрослые люди, сами за себя отвечаем.

– Свободные? – Леди Бетти коршуном вцепилась в это слово. – Ну он-то вдовец, а вы?

– Я тоже свободна. Разведена.

– Разведена? Прекрасно. Только запомните, милочка, я разводов не признаю. И я не дам вам втереться в семью…

– Вы сильно забегаете вперед, ваша светлость. Айвен не делал мне предложения, и не знаю, сделает ли. Мы знакомы всего четыре дня…

– Ромео и Джульетта довольно много успели за четыре дня, – перебила ее леди Бетти. – Даже умереть.

– Это угроза? – осведомилась Этери. – Хотела бы я понять, чего вы так боитесь… Ах да, лишиться титула. Или денег? – осенило ее. – Деньги-то все у Айвена!

В этот самый момент на пороге появился Айвен.

– Что происходит? Леди Бетти? Вы как здесь оказались?

– На метле, – подсказала Этери. – Леди Бетти пришла лишить меня своего благословения.

Айвен перевел взгляд с одной женщины на другую.

– Я бы хотела знать, что ты тут делаешь? – набросилась на него леди Бетти. – Я не позволю устраивать шашни под моей крышей!

– Счета оплачиваю я, – тихо, серьезно, даже слегка угрожающе произнес Айвен. Этери не ожидала, что он умеет так разговаривать. – Это и мой дом тоже.

– Нет, мой! – взвизгнула леди Бетти. – Мой и моего сына. И я не позволю привозить сюда разведенку! Ты знал, что она разведенка?

– Да, Этери мне сказала.

– А я разводов не признаю, – с клокочущей яростью в голосе повторила леди Бетти.

– Это ставит вас в затруднительное положение. Но только вас и больше никого. Развод давно уже существует даже в Италии, хотя в ваше время, – он иронически поклонился, – это казалось немыслимым. Впрочем, и в ваше время люди находили способы. Богатые платили за церковную аннуляцию, а кому денег не хватало, оформляли развод за границей. Леонида тоже была разведенкой, но вас это не смущало.

– Я ославлю тебя на весь мир, – не слушая, пригрозила леди Бетти. – Никто из людей нашего круга не подаст тебе руки, не впустит в дом. Никто не отдаст дочь за твоего сына и не позволит сыну жениться на твоей дочери.

– Я это переживу, – легким кивком отбросил ее угрозы Айвен. – Свет велик, в нем полно разумных людей, а мнение вашего тесного мирка меня не волнует, леди Бетти. А теперь я вынужден просить вас удалиться. Вы же не хотите лишиться чека в начале месяца?

Когда страшная старуха исчезла за дверью, Этери обняла его.

– Ты мой герой.

– Frailty, thy name is woman![62]– шутливо продекламировал Айвен. – То же самое ты еще недавно говорила Феллини. Что ж, видно, судьба моя такая – быть вечно вторым… Она тебя напугала?

– Нет. Скажи, она ведь не твоя мать?

– Нет, я бастард. – В голосе Айвена зазвучала горечь. – Пойдем ко мне. У меня теплее. Ты боишься грозы?

– Не боюсь, но… Идем. Уж больно сильно грохочет.

Айвен привел ее в свою спальню. Тут и впрямь было теплее, в камине горел огонь. Этери не стала осматриваться, села на кровать.

– Забирайся с ногами, – посоветовал Айвен. – Я тебя укрою.

– А ты? Ты тоже ложись, – решила Этери. – Тут хватит места двоим. Но если ты сейчас же, сию же минуту не ответишь мне на кое-какие вопросы, учти: я до утра не доживу.

– Умереть я тебе не дам, – улыбнулся Айвен, и его лицо вновь приняло привычное уже ей, родное и милое выражение простодушной кротости и легкого чудачества. Он сбросил стеганый шелковый халат, оставшись в пижаме, и помог Этери снять архалук. – Красивая вещь.

– Не отклоняйся от темы.

Айвен положил архалук и свой халат на спинку кресла, лег рядом с ней, укрыл и ее, и себя одеялом. Феллини тотчас же бухарским ковром разлегся у них в ногах.

– Ты его покормил? – встрепенулась Этери.

– Думаешь, голодным оставил? Да я скорее сам буду… как это у вас говорят? Сидеть не жрамши – вот. Ладно, задавай свои вопросы.

Этери собралась с духом.

– Расскажи о своей матери.

– У меня не было матери. Была женщина, которая меня родила, – ответил Айвен на ее ошеломленный взгляд. – Ладно, если тебя это так шокирует, моя мать – балерина Анастасия Прозоровская. Русская, сбежала на гастролях во Франции в начале семидесятых. Она была уже не первой, ей пришлось бежать прямо с поклонов после спектакля – в костюме, в гриме, на пуантах… Ладно, это к делу не относится, просто колоритная деталь. Попросила вид на жительство в Англии, устроилась в труппу Ковент-Гарден… и познакомилась с моим отцом. Он был большим меломаном.

– Я поняла, – кивнула Этери.

Айвену не хотелось рассказывать. Безумно приятно было просто лежать в теплой постели, поглаживая нервную узкую спину любимой женщины, вздрагивающую при раскатах грома. Но она ждала, и он продолжил:

– У них начался роман, но он слишком поздно понял, что ей нужен лишь титул. Ну и деньги, – добавил Айвен с кривой усмешкой. – Денег он на нее не жалел, а вот титул… Мне, наверно, надо было начать с его женитьбы…

– Его жену я уже видела. Потом расскажешь. Продолжай.

– Прозоровская забеременела. Ей казалось, что ребенком она привяжет его к себе, заставит развестись. Но он сказал ей, что никогда не разведется, а делать аборт было уже поздно. Она родила меня, отдала отцу и ушла. Вернула себе форму и продолжила карьеру.