Школа обольщения - Джудит Крэнц

Спайдер с упоением взялся за дело. Список открывали имена важных местных персон, затем он вписал баронов и баронесс всего Западного побережья от мексиканской до канадской границ. Потом добавил избранных знаменитостей из Нью-Йорка, Чикаго, Детройта, Далласа и Палм-Бич. Не забыл и Голливуд — Новый и Старый. Светила моды, разумеется. Вашингтон? Почему бы нет? Если не президент Картер, то уж, по крайней мере, вице-президент Мондейл, и что это за вечер, если не приедет Тин О'Нил. Затем он вписал тех, кого называл Всемирными сливками общества, но это чертово стадо нужно тщательно отбраковать. Никого не забыли? О боже! Пресса! Спайдер стукнул себя по лбу. Ради нее все и затевалось. Он тут перебирает знаменитостей и политиков и совсем забыл о тех, кто их создает. Итак, пресса! Не только журналы мод и светской жизни, но и серьезные тузы массмедиа из «Пипл», «Нью-Йорк мэгэзин», «Нью Уэст», «Лос-Анджелес», а также из программ новостей, от Конде Наста до Херста. «Роллинг Стоунз»? Пожалуй, нет. Приедет ли Уолтер Кронкайт? А Нормат Мейлер? А Вудворд и Бернстайн? Если убрать все раздвижные стены и витрины, как планировал Кен Эдам, универмаг легко вместит шестьсот-семьсот человек. Значит, можно пригласить супружеские пары, потому что, уверял себя Спайдер, многие, где бы они ни жили, не поедут всего лишь на бал. Он не забыл и Джоша Хиллмэна с женой. Не слишком ли я увлекся, подумал он, глядя на лежащие перед ним страницы. Он вычеркнул несколько имен из Флориды и Техаса — часто ли они приезжают в Калифорнию? Затем, вновь просмотрев список, вычеркнул имена сомнительные — как с точки зрения их возможностей стать покупателями, так и по незначительности «звездной» величины. Наконец он остановился на трехстах пятидесяти парах и титуле «Главного Торжества десятилетия» для самого мероприятия. А может быть, «Последнее Великое Торжество»? Несомненно, это будет самый дорогой, самый привлекательный для прессы, самый поразительный вечер семидесятых годов, и он вызовет больше всего разговоров.

Недолго раздумывая, Билли решила провести бал в первую субботу ноября 1976 года, сразу после президентских выборов: те, чей кандидат проиграл, хотят забыться, а те, кто радуется исходу выборов, хотят отпраздновать событие. Кроме того, всем хочется отвлечься и не думать о политике, курсе фунта стерлингов и загрязнении окружающей среды.

Как только ушли последние аранжировщики цветов и осветители, появились буфетчики и принялись расставлять бары и столики. На первом этаже, приготовленном для танцев, устроили несколько больших баров. По замыслу Спайдера, в каждой из двадцати четырех больших примерочных установили буфет, бар и дюжину стульев. Предполагалось, что никто из гостей не минует второго этажа, который Билли Болдуин, работая так быстро, как ему еще никогда не приходилось в своей блистательной жизни, превратил в изумительное эротичное попурри из прелестных комнат. Каждый уголок помещения мог снабдить его менее изобретательных коллег идеями на много лет вперед. Внизу не прекращались танцы; три лучших ансамбля Питера Дачина чередовались так, что музыка не прерывалась ни на секунду. Двери в зимний сад в стиле короля Эдуарда были призывно распахнуты, приглашая гостей прогуляться в прелестном дворике позади магазина. Даже полнолуние наступило как раз вовремя. В теплой ночи было что-то волшебное; женщины в задуманном Кеном Эдамом освещении казались красивыми как никогда; мужчины чувствовали себя романтичными и сильными, может быть, просто потому, что их пригласили на самый славный праздничный бал, где так много звезд, а может, великолепие «Магазина грез» пробудило их самые смелые фантазии. Даже непрекращавшееся мерцание разноцветных лампочек вносило радостную ноту. А если кому-то не нравилось, что их фотографировали, значит, они из породы самых мрачных знаменитостей на свете, которых наберется не больше десятка.

«Магазин грез» распахнул двери в понедельник. К середине дня Билли, Вэл и Спайдер поняли, что одержали победу. Товары, заказанные Вэлентайн в августе, прибыли вовремя и наряду с лучшими образцами из более ранних закупок Билли мгновенно улетучились. Их расхватали, что на жаргоне называется «они ушли из магазина». В половине одиннадцатого утра Спайдеру пришлось позвонить в бюро и вызвать шесть временных секретарей и клерков только для того, чтобы оформить открытие новых кредитов. Шеф-повар, привыкший в «Скандии» перелопачивать горы продуктов, подготовился на совесть, но даже он был потрясен, увидев, что к концу дня огромные холодильники почти опустели. Четыре официанта, три помощника по кухне и два стюарда, подносивших вино, с ног валились от изнеможения. Продавцы не верили своим глазам: никому из них не доводилось продавать такое количество товаров за один день. Обессиленные восточные массажистки были уже готовы все вместе подать в отставку, но передумали.

Вечером, когда двери закрылись, Билли, Спайдер и Вэлентайн собрались в кабинете хозяйки. Спайдер во весь рост вытянулся на полу, а Вэлентайн, целый день проработавшая продавщицей, рухнула на бесценный диван в стиле Людовика XV и сбросила туфли.

— Можем мы работать? — очень тихо спросила Билли.

— Как пить дать, можем, — сказал Спайдер.

— Не за горами рождественские распродажи, — задумчиво произнесла Вэлентайн.

— Мы это сделали! — завопила Билли.

— Как пить дать, сделали, — откликнулся Спайдер.

— Вы оба просто чудо! — восторгалась Билли.

— Как пить дать, чудо, — сказал Спайдер.

— Тридцать восемь женщин обратились ко мне с просьбами смоделировать для них оригинальные платья. Мне нужны ассистент, мастерские, работницы, ткани — все… — размышляла вслух Вэлентайн.

— Завтра получите все, что нужно, — заверила ее Билли.

— Как пить дать, получишь, — сказал Спайдер.

— А мне нужно уехать в еще одну деловую поездку. Уже сейчас я на несколько недель опаздываю на презентацию французской и итальянской готовой одежды весенне-летнего сезона, — устало констатировала Вэлентайн.

— Спайдер, скажите мне наконец, занимались ли вы когда-нибудь розничной торговлей? — спросила Билли.

— Ну что вы, Билли, с чего вы взяли, что нет? — рассмеялся Спайдер.

— Ведь сейчас он занимается, — промурлыкала Вэлентайн.

— Как пить дать, занимается! — ликуя, воскликнула Билли.

Всю неделю, а затем и весь месяц успехи магазина опережали самые смелые их ожидания. Даже когда у покупателей поубавилось любопытства и новизна ощущений перестала привлекать толпы, обычай делать покупки в «Магазине грез» не сошел на нет.

Деревенская лавочка, задуманная как шутка, веселая причуда, служила теперь основным местом покупки подарков и сувениров. Покупатели не подозревали, анализируя свои нужды и потребности, но мелочи и безделушки пользовались таким успехом, что к следующему Рождеству магазин выпустил радостно встреченный клиентами каталог для торговли по почте.

Обнесенный решеткой зимний сад с уютными закоулками, мягкими стегаными диванчиками, антикварными плетеными креслами и круглыми столиками, покрытыми утонченно-старомодным розовато-лиловым, как гортензия, вощеным ситцем, заставленный корзинами бегоний, цикламенов и орхидей, огромными папоротниками в горшках, облитый мягким вкрадчивым светом искусственного освещения, превратился в любимое место обмена праздными слухами и жизненно важной информацией в местном обществе, что во многих случаях представляет собой одно и то же.