Опасное наследство - Элисон Уэйр

В целом эта весна прошла для королевства спокойно, если не считать непреходящих слухов, подобных отдаленным раскатам грома. Но Кейт была настолько погружена в отчаяние, что почти не обращала внимания на то, что происходит вокруг… пока не случилось нечто такое, что вернуло девушку к реальности.

Двор разместился в замке Ноттингем, мощной твердыне, живописно расположившейся на громадной скале над небольшим городком внизу. Кейт поселили в покоях, построенных королем Эдуардом. Ее будущий супруг вернулся к исполнению своих обязанностей в Миддлхеме, но Джон оставался при дворе; теперь он держался от нее подальше, хотя раз или два Кейт перехватывала его внимательный взгляд. Джон тоже страдал — она это видела. Возможно, он был прав, когда отверг ее безрассудный план побега, но девушка все равно не могла его простить. Да что там говорить, ей вообще с трудом удавалось держать себя в руках.

Король, однако, пребывал в веселом расположении духа и выглядел очень довольным. Он победил врагов и сумел опровергнуть лживые слухи — по крайней мере, сам Ричард так считал — и теперь возвращался на север, где его искренне любили. Заметно улучшилось настроение и у королевы — она просто дни считала до возвращения в Миддлхем, где наконец-то сможет воссоединиться с сыном.

Наступила и прошла Пасха с ее обычными торжественными церемониями и празднествами. А потом, два дня спустя, прискакал курьер с посланием для короля.

Принц Эдуард умер. Этот красивый хрупкий мальчик тяжело заболел: он мучился болями в животе и одиннадцать дней назад, к всеобщему горю, умер. Одиннадцать дней назад! Подумать только: этот бедный ребенок испустил дух на руках у чужих людей, пока королевский двор неторопливо двигался на север, и, когда его родители участвовали в пасхальных празднествах, лежал в Миддлхеме холодный, безучастный, завернутый в саван.

Кейт рыдала не переставая: она не только скорбела о преждевременно умершем единокровном брате, но и оплакивала свою собственную участь — смерть Эдуарда дала выход ее чувствам. Мысли о предательстве любимого и приближающейся свадьбе вызывали у нее все новые и новые приступы рыданий; внутри нее снова образовался неиссякаемый источник слез.

Скорбь ее отца и мачехи почти граничила с безумием. Потрясение было страшным, и ничто не могло утешить их в этой потере. Они никого не хотели видеть, заперлись от двора в своих приватных покоях. Кейт могла только надеяться, что они смогут хоть как-то утешить друг друга. Ей хотелось пойти к ним, однако воспоминание о том, как мучительно исказилось лицо отца, когда он сообщил дочери это страшное известие, и о том, какой нечеловеческий крик боли он издал, согнувшись пополам и приказав Кейт как можно скорее оставить его, неизменно удерживало девушку от этого шага.

Она проводила долгие часы на коленях в часовне, молясь Господу, который теперь казался ей не добрым и любящим, а жестоким и мстительным. В один из дней Кейт, рыдая, простояла на коленях час или даже больше, когда вдруг почувствовала, что чья-то рука легла на ее вздрагивающее плечо. Это был Джон.

— Мне так жаль, — сказал он тихим голосом. Кейт чувствовала, что это было нечто большее, чем обычное изъявление соболезнований. — Скажи, могу я тебе хоть чем-то помочь?

— Боже мой, Джон! — сквозь рыдания выкрикнула она и упала в его распростертые объятия. Линкольн держал ее, пока поток слез не иссяк. — Я столько плакала в последние недели — удивительно, что еще что-то осталось. Как все это ужасно! Эдуард был их единственным ребенком. А ты — моя единственная любовь, и тоже потерянная.

— Эдуард к тому же был и наследником твоего отца, который должен был продолжить династию. А твоя мачеха — она не производит впечатления сильной женщины. Может быть, с Божьей помощью она и выносит еще одного ребенка, но боюсь, ей это не по силам.

— Она так любила Эдуарда, — вновь заплакала Кейт.

Джон все еще не отпускал ее, прижимая к себе с такой силой, будто собирался держать вечно. И она, несмотря на все свое горе, наслаждалась этой близостью, зная, что, возможно, одни только эти воспоминания и будут служить ей опорой долгие годы.

— Когда свадьба? — спросил он внезапно охрипшим голосом.

— Не позже праздника Архангела Михаила. День еще не назван. Господи, хоть бы он никогда не наступил!

— Я бы тоже всем сердцем желал, чтобы церемония не состоялась, — выдохнул Джон, еще крепче прижимая девушку к себе. — Но надежды на это мало. Брачный контракт подписан, Хантингдон получил земли и должности, его ждут новые блага, насколько мне известно. Нет, король не отступит от своего слова.