Искушение и соблазн - Сьюзен Джи Хейно

Софи, вертя в руках перо, тупо уставилась на пустую страницу. Что написать? Бумага была превосходной — самая лучшая, самая дорогая бумага из всех, которую она когда‑либо держала в руках. Письменный прибор и стопка роскошной бумаги были подарком кузины Эвелин.

Милая Эвелин — как хорошо, что отныне ничто больше не помешает им дружить! Папа снова превратился в аристократа, француза по происхождению, а тот факт, что у него появилась возможность носить настоящее имя, означало, что прошлое Софи погребено и прочно забыто. Ее новые родственники поспешили представить ее знакомым, она выезжала в свет, и репутация ее была безупречна. Лорд Дэшфорд поддержал версию отца, по которой Софи все это время жила в его доме вдали от мирской суеты. Никому и в голову не пришло задавать вопросы. Впрочем, не исключено, что этому немало способствовал солидный счет в банке, открытый на имя отца.

Никогда, даже в самых безумных мечтах Софи не могла представить себе, что все так обернется. Ее жизнь, еще совсем недавно такая нищая, унылая и беспросветная, вдруг разом переменилась — теперь ее окружала любящая семья, у нее появилось множество друзей, она была богата, а впереди ее ждало счастливое, безмятежное будущее.

Только два дня назад она снова встретилась с Эвелин. Графиня Дэшфорд и ее молодой супруг специально приехали в Лондон, чтобы повидаться с ней, — это случилось сразу после того, как отец, предварительно положив свою долю сокровищ в банк, подыскал для них очаровательный особняк, в котором им отныне предстояло жить. И Джулия Сент‑Клемент тоже поспешила навестить ее — светясь от счастья, она сообщила, что в самом ближайшем будущем состоится ее свадьба… ну да, конечно, с тем самым лордом Растмуром, о ненависти к которому она незадолго до этого прожужжала Софи все уши.

Отец с Энни тоже скоро поженятся — Софи потеряет лучшую подругу, зато взамен получит любящую мачеху и маленькую сестренку. Она до сих пор не могла поверить, что это не сон.

И все же… для того, чтобы она была счастлива, не хватало одной крошечной детали.

Прошло уже десять дней — целых десять дней! — а она до сих пор не получила весточки от Линдли. Ничего — ни записки, ни привета, ни намека, что он хочет ее видеть. Сам он тоже не показывался. Выглядело это так, словно Линдли и думать о ней забыл.

И дело не в том, что его не было в Лондоне! Нет, Софи читала в газетах, как он выявил изменника в стенах Хоум‑офиса и собственноручно передал его властям вместе с известной содержательницей борделя, оказавшейся его матерью. Похоже, Линдли изрядно потрудился — не далее как в эту пятницу он самолично дал против обоих показания в суде. Итак, получается, он всю прошлую неделю провел в Лондоне — и за все это время даже не попытался увидеться с ней! В конечном итоге Софи решила взять инициативу на себя. Но что ему написать?

Перо яростно царапало бумагу. Бывают моменты, решила Софи, когда просто некогда думать о правилах приличия. Если она хочет встретиться с ним, нужно действовать напрямик. Линдли либо ответит на это письмо, либо нет. В любом случае она хотя бы попытается.

Софи уже почти закончила писать, когда в парадную дверь постучали. Поскольку она — в соответствии с намеченным планом — заранее дала слугам выходной, кроме нее самой, открыть дверь было некому. Она наспех пригладила волосы, проверила в зеркале, достаточно ли радушное у нее лицо, и распахнула дверь.

Линдли. Бог свидетель, стоя на пороге ее нового дома, он выглядел потрясающе.

— Добрый вечер, мисс д’Аршо, — учтиво снимая шляпу, пробормотал он. И улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у нее всегда подкашивались ноги.

Все, что могла Софи, — это только молча таращиться на него. В одной руке Линдли держал шляпу, в другой — какой‑то небольшой сверток.

— Вы позволите мне войти? — помолчав немного, осведомился он.

Софи молча посторонилась. В нынешнем состоянии полного паралича это было единственное, на что она оказалась способна. Боже милостивый… Линдли здесь! В конце концов он все‑таки пришел!

— Эээ… вы кого‑нибудь ждете? — помолчав немного, осведомился он.

Софи молча помотала головой.

Губы Линдли раздвинулись в улыбке.

— Что ж, рад это слышать. Может, вы позволите мне пройти в гостиную?

Все так же молча Софи кивнула.

Линдли прошел в ту самую гостиную, где она корпела над своим письмом. Видимо, она просто не сообразила, что ей следует последовать за ним, потому что через минуту он возник на пороге и с любопытством уставился на нее.

— Как я понимаю, вашего отца нет дома? — спросил Линдли.

В ответ последовал молчаливый кивок.

— А ваша будущая мачеха? Она здесь?

Софи покачала головой. После того, что случилось, отец стал очень строг в отношении правил приличия. Поэтому Энни с Роузи до свадьбы должна была оставаться в доме своих родителей.

— Стало быть, этим вечером мисс д’Аршо будет совсем одна? — уточнил Линдли.

В ответ последовал выразительный кивок.

— И чем же вы занимались, когда я пришел, дорогая?

О… на этот вопрос она, наверное, сможет ответить, обрадовалась Софи. Метнувшись к столу, она схватила незаконченное письмо… и вдруг ее охватила слабость. Хватит ли у нее духа отдать письмо Линдли? Но если она этого не сделает, то Линдли, которому, наверное, изрядно наскучил этот спектакль, просто повернется и уйдет. Этого она никогда себе не простит.

А вдруг он, прочитав письмо, просто посмеется над ней? Ведь тогда он тоже уйдет, в отчаянии подумала Софи. Осмелится ли она отдать ему письмо?

Она осмелилась.

Софи молча протянула ему листок, изо всех сил стараясь, чтобы Линдли не заметил, как у нее трясутся руки. С непроницаемым лицом Линдли пробежал его глазами. О чем он думает, гадала Софи. Какова будет его реакция? Что он сделает, когда дочитает письмо до конца, — просто посмеется над ней? Или возмутится и поспешит поскорее уйти?

— Это вы писали?

Софи, проглотив застрявший в горле комок, кашлянула. И с радостью почувствовала, что обрела наконец способность говорить.