Белокурый красавец из далекой страны - Мария Тахирова

– У тебя второй брак, а у меня первый. И можешь не сомневаться, что для нас обоих он станет последним, – заявила она, тряхнув головой.

Сергей с ужасом смотрел, как изменился характер любимой женщины. Случилось то, о чем его предупреждали Димка и первая жена: вместо любящей, нежной и ничего не требующей Юли он видел перед собой напористую и эгоистичную женщину. Сергей пытался объяснить эти изменения разбушевавшимися гормонами, но в глубине души понимал, что это не так. Юля хорошо сыграла свою роль и получила то, что хотела; теперь она не боялась показать свое истинное лицо. Временами он хотел даже отменить свадьбу, но чувствовал, что просто не в силах пережить ту бурю, которая его ожидает.

«Да и зачем я тогда разводился? Надо было оставить все как есть. Мона не узнала бы о Юле, если б не залезла в мой телефон. Я бы признал ребенка, не заключая брак с его матерью, давал бы деньги обеим женщинам, навещал бы их временами, а большую часть года спокойно работал бы в Канаде».

Так или иначе, свадьба состоялась. Тамара Николаевна была безумно рада, невеста сияла от счастья, и только жених, казалось, исполнял свой долг без особого восторга. Торжество получилось веселым и многолюдным; гости ели и плясали до позднего вечера. Впрочем, Сергей не получил от этого никакого удовольствия; он все еще хорошо помнил свое первое бракосочетание и невольно сравнивал тот день и день сегодняшний.

«Пожалуй, Димка был прав: я меняю шило на мыло. Конечно, с Юлей заморочек поменьше – все-таки мы с ней одного поля ягоды… Но все равно, зачем я во все это ввязался?»

Мечта Юли скрыть свое интересное положение во время свадебной церемонии не осуществилась; она старалась подобрать платье свободного кроя, но живот все равно выпирал, давая приглашенным почву для пересудов. Впрочем, она не обращала ни на кого внимания, наслаждаясь своей долгожданной победой.

«Теперь-то он никуда не денется. Дело сделано: Сергей наконец избавился от своей египтянки и надел мне на палец колечко».

Подобно большинству женщин, Юля считала, что свадьба – это не только самый счастливый день в жизни девушки, но и кульминация в отношениях мужчины и женщины. Штамп в паспорте и ребенок – вот те цепи, которые, по ее мнению, должны прочно приковать мужа к лодке под названием «Семейное счастье». Ей и в голову не могло прийти, что настоящая работа над отношениями начинается только теперь и что Сергей, привыкший к прежней Юле, совсем не готов жить с новой женщиной, скинувшей маску и показавшей свое истинное лицо. Юле хотелось капризничать и требовать звезду с неба, хотелось, чтобы ее носили на руках и исполняли все ее желания.

«Ведь я ношу его ребенка. Да он должен мне ноги целовать», – глубокомысленно думала Юля, забывая о том, что у Сергея это уже не первый ребенок, которого он к тому же совсем не ждал и не планировал.

Результатом такого поведения стало то, что Сергей едва дождался отъезда в Канаду, откровенно радуясь, что врач запретил Юле перелеты. Беременность протекала тяжело; ее сильно мучил токсикоз, временами она подолгу не вставала с кровати, и с каждым днем характер у будущей мамы становился все более невыносимым. Иногда Сергей с трудом сдерживался, чтобы сохранить спокойствие и не накричать на жену, а она, в свою очередь, считала свое поведение совершенно нормальным и естественным.

«Если я и капризничаю, то совсем чуть-чуть. Это вполне нормально в моем положении. Ох уж эти мужчины: они даже не представляют, как сложно выносить ребенка», – думала Юля, замечая, как психует молодой муж. На самом деле ее все бесило: еда казалась невкусной до отвращения, погода – то слишком жаркой, то слишком холодной, передачи по телевизору тупыми и скучными, но больше всего Юлю раздражало собственное состояние и отражение в зеркале. Она чувствовала себя настоящим бегемотом, а при взгляде в трюмо ей хотелось бросить в него камень.

«Никогда не думала, что беременность – это такой ад», – размышляла Юля, недоумевая, как другие женщины решаются на нескольких детей. А ведь впереди были еще роды: по рассказам уже родивших подруг, этот процесс можно сравнить разве что с инквизиторскими пытками.

В общем, она ныла и ныла, доведя до предынфарктного состояния даже собственных родителей. Сергей держался из последних сил. Ситуация была до боли знакомой: он снова был чем-то обязан и к тому же во всем виноват. Вот только сейчас капризы Моны представлялись ему детскими шалостями. Происходящее казалось жестокой насмешкой судьбы; иногда Сергей думал, что так ему и надо.

«Поделом мне, – размышлял он, куря сигарету за сигаретой. – Как ни крути, я подло поступил с Моной. Ведь у нее ситуация была в сто раз хуже, чем у Юли, которая находится у себя дома, имеет поддержку родных и может требовать все, что пожелает».

Однажды жена разбудила его среди ночи, срочно потребовав принести что-то кислое, а когда он, прошагав три квартала до круглосуточного супермаркета, вернулся домой с пакетом апельсинов, в ярости швырнула фрукты о стену. Сергей заскрипел зубами от злости и едва сдержал себя, чтобы не влепить ей пощечину.

«Мона никогда так надо мной не издевалась. Дурак я был, что еще и жаловался».

Мысли о Моне посещали его все чаще; но, когда он заикнулся о том, что через пару месяцев хотел бы съездить повидать дочь, Юля закатила грандиозный скандал, который Сергей запомнил надолго. После этого он сделал два вывода: что свои поездки в Египет придется держать в секрете от жены и что он скорее застрелится, чем увезет Юлю с собой в Канаду или любое другое место. Она очень рассчитывала переехать к нему после родов, хотя Сергей неоднократно намекал, что в этом году, скорее всего, не получится. И чем больше времени он проводил с новой женой, тем сильнее испарялось его желание жить с ней постоянно.

– Я хочу, чтобы ребенок рос в нормальной, цивилизованной стране, – говорила Юля.

– Моя должность пока не подразумевает проживание с семьей, – возражал Сергей. – Ну мы же сто раз это обсуждали.

– Как они могут запретить тебе привезти жену и ребенка?

– Запретить не могут. Но проблемы с визой придется решать самим. И квартира, которую оплачивает компания, маловата для троих.

– Так сними другую, побольше.

– Юль, давай отложим этот разговор до следующего года. Не думаю, что тащить новорожденного за границу – это хорошая идея.

Вскоре после свадьбы Сергей получил годовой бонус и повторное назначение в Канаду. Часть денег он благоразумно отложил, чтобы при первой возможности выслать их Моне, – но только так, чтобы об этом не узнала Юля. Любое упоминание о бывшей жене и дочери вызывало у нее дикий приступ ревности и неизменно заканчивалось скандалом. Никакие доводы о том, что Сальма остается его дочерью и у него есть обязанности перед своим первым ребенком, на Юлю не действовали.

– Почему ты так злишься? Да, у меня есть ребенок, и ты знала об этом с самого начала. Я развелся с женой, но не с дочерью! – Вначале он еще пытался образумить жену.

Со временем Сергей понял, что спорить с Юлей бесполезно; то ли у нее не на шутку взыграли гормоны, то ли таким образом она компенсировала прошлые обиды, но сейчас для Юли существовала только одна точка зрения – ее собственная, и переубедить ее было невозможно.