Соблазнительная невинность - Ванесса Келли

Гриффин с Домиником обменялись обеспокоенными взглядами, и в груди Адена вновь всколыхнулась тревога.

– Что?

– Источник Гриффина твердо убежден, что Кэмпворту известно местонахождение леди Вивьен, – сказал Доминик.

Аден нетерпеливо помотал головой.

– Это невозможно, я об этом позаботился.

– Ты да, – ответил шеф. – Но, к несчастью, не леди Вивьен. Едва приехав в Сент-Клемент, она написала своему младшему брату.

Аден потер глаза; его замутило.

– Черт побери.

– Вот именно, – обреченно подтвердил Доминик.

– Как вы узнали? – спросил Аден.

– Вчера вечером Гриффин прислал мне сообщение о причастности Кэмпворта. К несчастью, я вернулся домой очень поздно, узнал новость только во втором часу ночи и тотчас же связался с человеком, которого определил в Блейк-хаус, но он утверждал, что все спокойно. Это меня не удовлетворило, и я отыскал Кита Шоу в клубе «Брук». Тот информировал меня (должен добавить, весьма неохотно), что Вивьен прислала ему короткое письмецо вскоре после приезда в Сент-Клемент, сообщая, что с ней все в порядке. Клялся и божился, что никому об этом не рассказывал, в том числе матери и старшему брату.

– А письмо он сжег? – спросил Аден, заранее страшась ответа.

– Нет.

– Господи Иисусе! – Аден вскочил и заметался по кабинету. Какой же он законченный болван! Ему и в голову не приходило, что Вивьен может сотворить такую глупость, но ведь она трясется над Китом, как курица над цыпленком. Следовало ожидать от нее чего-нибудь в этом роде и пристально за ней следить, в особености в те первые дни в Сент-Клементе!

– А Хованский? Где он? – рявкнул Аден.

– Находился в Остерли в доме Джерси, но меньше часа назад я получил сообщение от Кенилворта, которому приказано сидеть на хвосте у князя. Хованский два дня назад предположительно слег в постель с ужасной простудой, и ухаживал за ним только его лакей. Сегодня рано утром Кенилворту удалось подняться наверх, в спальню Хованского, и выяснить, что никакого князя в постели нет. К несчастью, лакей Хованского настолько запуган своим хозяином, что Кенилворту не удалось вытянуть из него никакой вразумительной информации.

Аден остановился перед Гриффином.

– Какие-нибудь подробности по срокам?

– Мой источник говорит, что нападение неотвратимо. Учитывая состояние, в котором он находился после того, как мои люди с ним разобрались, мы выжали из него все, что могли.

Аден придушил всплеск паники, заставляя себя мыслить ясно.

– А что с твоим источником? Ты позаботился о том, чтобы он не смог ничего рассказать Кэмпворту?

– На этот счет можешь успокоиться, кузен, – ответил Гриффин, вставая. – Кэмпворт не узнает ничего о бреши в своих планах. – Он кивнул обоим и направился к двери. – Предоставляю вам, профессионалам, заняться тем, что получается у вас лучше всего. – И остановился, взявшись за дверную ручку. – Очень надеюсь, что с леди Вивьен ничего плохого не случится. Она замечательная женщина и заслуживает куда лучшей участи, чем попасть в лапы человека вроде Хованского.

– Ни одна женщина на свете не заслуживает того, чтобы попасть в лапы Хованского, – заметил Доминик, когда Гриффин вышел. – Но пока давай сосредоточимся на том, как уберечь леди Вивьен.

– Я немедленно возвращаюсь на север, – сказал Аден. – Вивьен под надежной защитой, но будет лучше, если я попаду туда раньше Хованского. Смогу схватить ублюдка на месте преступления.

– Это будет нелишним, но думаю, наши проблемы чуть сложнее, чем тебе кажется. Понадобится политическое вмешательство, а это потребует определенных действий.

– Когда я с ним разберусь, никакое политическое вмешательство уже не потребуется, – прорычал Аден. – Мы закончили? Я должен ехать.

В ответ Доминик показал ему на один из стульев у стола. Аден с недоверием уставился на него.

– Это что, в самом деле так необходимо? – рявкнул он.

Шеф вздохнул.

– Могу только пожелать, чтобы ты мне больше доверял. Я отправил Кенилворта и еще одного человека на север сразу же, как только получил доклад о Хованском. Они вполне подготовлены, чтобы разобраться с любой проблемой, пока не прибудешь ты. А теперь сядь.

Бормоча что-то себе под нос, Аден сел. Когда Доминик начинал разговаривать таким тоном, спорить с ним было бессмысленно. Но при мысли о Вивьен, которая сейчас так далеко и которую, вероятно, преследует Хованский, в его кишки вгрызалась паника. И хотя логика подсказывала, что Вивьен под надежной защитой, сердце кричало, что он бросил ее именно тогда, когда она в нем больше всего нуждалась.

Доминик сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на Адена.

– Почему ты вернулся? И не оскорбляй мой разум, утверждая, как сделал это в своей смехотворной записке, что считаешь необходимым поторопить расследование.

Аден с изумленным недоверием уставился на него.

– И мы будем говорить об этом сейчас? Когда Вивьен в опасности?

– Если она и в опасности, то только из-за тебя. Я понимаю, что последние несколько месяцев были для тебя трудными, но не ожидал, что твоя усталость (извини, лучшего слова я сейчас подобрать не могу) так сильно повлияет на твои суждения.

Аден вздрогнул – едва заметно, но Доминик все равно увидел, и часть холодного гнева ушла из его лица.

– Аден, я приказал тебе охранять леди Вивьен, пока мы не разберемся с этим делом, а не бежать в панике, впервые столкнувшись с собственными чувствами.

Аден мгновенно ощетинился.

– Мои чувства не имеют к этому никакого отношения. Я просто подумал, что…

Доминик властно вскинул руку, обрывая его.

– Не сомневаюсь, тебе бы хотелось, чтобы я в это поверил, но мы оба знаем, что это не так. Ты считаешь, что эмоции тебе только мешают, но игнорировать их больше нельзя.

– Господи, а я бы так этого хотел, – пробормотал Аден.

Строгое лицо Доминика сочувственно смягчилось.

– Друг мой, что бы ты себе ни думал, отрицание эмоций по большому счету лишь затуманивает твои суждения.

– Как чувства Джона затуманили его суждения во Франции? – вспыхнул Аден.

– Джона перехитрил другой агент, причем очень и очень хороший. Такое случается. А вот тебя она провести не смогла, и даже твоя привязанность к Джону не затуманила тебе мозги. Ты обсудил с ним все происходящее и честно его предостерег. Это его ошибка, не твоя.

Аден вспомнил своего друга, распростертого в кровати, голого, окровавленного, с торчащим из груди ножом. Тут же вспыло и другое, не менее отвратительное воспоминание – красивая обманщица, убийца Джона, погибшая от руки Адена. Да, она была хорошим агентом, но недостаточно хорошим, чтобы уйти от меча правосудия.