Рыцарь в сверкающих доспехах - Джуд Деверо

Она дала Николасу таблетки, надеясь, что они подействуют как снотворное. Он и в самом деле заснул.

Прокипятив иглы и нитки, Даглесс приказала Гонории зашить рану. Та смертельно побледнела при одной мысли о столь страшной операции, но Даглесс настояла, поскольку швы у Гонории получались мелкими и аккуратными. Правда, сама она точно не знала, как это делается. Но велела Гонории зашить рану двойным швом. Внутренним швам предстояло остаться в руке Николаса навсегда, но Даглесс рассудила, что если у ее отца еще с войны стоит стальная пластина в ноге, то и Николас вполне сможет выжить с шелковой строчкой в руке. Она старательно сводила концы раны, пока Гонория шила.

Когда все было закончено, Даглесс перевязала рану чистым полотном. Даглесс велела служанкам прокипятить ткань, которая понадобится назавтра, и касаться этой ткани только чистыми руками. Гонория пообещала обо всем позаботиться.

Наконец Даглесс отпустила всех, а сама села у огня и стала ждать и тревожиться. Если у Николаса начнется жар, у нее нет ни пенициллина, ни антибиотиков в таблетках. Ничего, кроме остатков аспирина.

Она велела себе не волноваться, потому что будущее Николаса заранее известно. Правда, сегодня она изменила историю. Если Кит не умер, может, в этом случае Николас не останется в живых? Что, если, вернувшись в двадцатый век, она обнаружит, что Кит мирно дожил до седых волос, а младший брат умер от загноившейся раны? В любом случае начиная с сегодняшнего дня история пойдет по другому пути.

Несколько часов спустя, когда Даглесс дремала на стуле, открылась дверь и вошла Гонория, держа в руках чудесное платье из темно-пурпурного бархата с широкими рукавами до пола из мягкого белого горностая, с черными хвостиками, вшитыми в мех с равными промежутками.

– Это послала леди Маргарет, – прошептала она едва слышно, чтобы не разбудить Николаса. – Сначала нужно переделать платье на тебя, но я подумала, что ты захочешь его увидеть.

Даглесс коснулась мягкой ткани. Совсем не то, что синтетический или тяжелый бархат. Этот блестел и переливался, как может переливаться только настоящий шелк.

– Как там Кит? – прошептала она.

– Спит. Утверждал, что кто-то пытался его убить. Когда он подплыл к девушке, какой-то злоумышленник, а может, и не один, вынырнул сзади, схватил его за ноги и потащил вниз.

Даглесс отвела глаза. Недаром леди Маргарет утверждала, что Кита убили. Что его смерть не была несчастным случаем.

– Если бы ты не сумела поднять его из мертвых… – продолжала Гонория.

– Я никого не поднимала из мертвых, – резко возразила Даглесс. – Тут нет ни магии, ни колдовства.

Гонория ответила жестким взглядом.

– Рука больше не болит? Совсем прошла?

– Да, мне гораздо легче… просто тупо ноет…

Даглесс осеклась, боясь встретиться глазами с Гонорией. Да, тут не обошлось без магии! Недаром у нее заболела рука в том месте, куда ранили Николаса! И волшебство заключалось не только в этом, но вряд ли стоит делиться секретами с Гонорией.

– Тебе нужно отдохнуть, – посоветовала та. – И переодеться.

Даглесс взглянула на все еще спящего Николаса.

– Я должна остаться с ним. Если он проснется, я хочу быть здесь. Нельзя рисковать: вдруг у него начнется жар. Как по-твоему, леди Маргарет не будет возражать, если я переночую здесь?

Гонория улыбнулась:

– Даже если ты попросишь дарственные на все поместья Стаффордов, вряд ли леди Маргарет тебе откажет.

Даглесс улыбнулась в ответ:

– Я просто хочу, чтобы у Николаса все обошлось.

– Я принесу тебе халат, – пообещала Гонория, прежде чем уйти.

Немного погодя Даглесс сняла порванное и грязное платье вместе со стальным корсетом и теперь сидела у огня в красивом рубиново-красном парчовом халате. Каждые несколько минут она подносила руку ко лбу Николаса. Довольно теплый, но температура невысокая.