Летняя луна - Лаура Кинсейл

– Да нет же, они действительно французы, – прошептала Мерлин. – Вы что, ничего не знаете?

– Послушайте, вы, дамочка! – Мистер Пеммини скривил полные губы. – Если бы мои покровители были французы, то уж я бы это точно знал. Но они говорят на хорошем английском, и даже лучше, чем я.

Мерлин откинулась на спинку скрипучей деревянной скамьи и обвела взглядом неприбранную, заставленную книжными полками комнату в башне мистера Пеммини.

– Конечно, они хорошо говорят по-английски. – Она изучающе посмотрела на Пеммини. – Но это же секрет, как вы не понимаете? И он может оказаться у врага.

Он покачал головой, которую украшали седые бакенбарды:

– Вовсе нет, мадам. Это благородные дальновидные люди, которые поняли значимость моего труда, тогда как другие лишь посмеялись. И только одна их щедрость…

– Да-да, я знаю, как тяжело, когда над вами смеются. Но вы же не можете продать свою работу врагу!

– Врагу?! – Круглое лицо мистера Пеммини покраснело и по цвету стало точь-в-точь как малиновый халат Рансома. – Говорю же вам, мисс… хм… как вы там сказали вас зовут?

– Мерлин Ламберн, – ответила она и попыталась стряхнуть обрывок паутины с галстука, служившего ей поясом. – Хотя сейчас, наверное, я уже Мерлин Герцог. Или Деймерелл. Или, может быть, Фолконер. Понимаете, я герцогиня.

Он скептически посмотрел на нее. Мерлин с досадой оглядела свою одежду. Прежде чем привести сюда, ее два дня продержали в темнице, и теперь она выглядела еще неряшливее, чем обычно. Она снова попыталась избавиться от прилипшей паутины.

– Герцогиня… – повторил мистер Пеммини. – Думаю, если бы я смог поверить в это, то тогда уж точно поверил бы и в вашу выдумку о французах.

– Да верьте вы во что хотите! – Мерлин встала. – Как вы думаете, почему я тут оказалась? Меня похитили. И мы с вами должны придумать, как сообщить Рансому, что я здесь, и тогда он спасет меня.

Мистер Пеммини с раздражением вздохнул:

– Чепуха! Спасет вас от чего? И кто такой этот Рансом? Вы хотите, чтобы он сюда заявился и, как и вы, отвлекал меня от работы?

Мерлин недовольно взглянула на него:

– Вы что, вообще ничего не знаете? Рансом – это герцог.

Мистер Пеммини плотно сжал губы – очевидно, задумался. Щеки его порозовели. Затем он с шумом вздохнул:

– Может быть, вы говорите о Деймерелле, хозяине Фолкон-Хилла? Тогда маловероятно, что он посмеет сюда явиться. Несколько месяцев назад, когда я искал деньги для воплощения моего проекта, он недвусмысленно высказался по поводу него. Нет, я не стану приглашать его в свой замок, мисс. И если он явится, я захлопну дверь у него перед носом!

– Ну, это ни к чему хорошему не приведет, потому что дверь он тогда просто вышибет. Такие вещи у него здорово получаются.

– Он что, варвар?

Мерлин удивленно посмотрела на него:

– Это Рансом-то? О Господи, конечно, нет! Он самый цивилизованный человек на земле. И скорее всего во всей Вселенной.

– В самом деле? Со мной он был довольно груб. Так вы говорите, что знакомы с ним лично? – Маленькие зоркие глазки мистера Пеммини еще больше сузились от внезапного подозрения. – Тогда откуда мне знать, что вас не послали шпионить за мной?

– Шпионить за вами?! – Мерлин задохнулась от возмущения. – Да я в жизни не стала бы!

Мистер Пеммини искоса оглядел ее и стал перебирать бумаги, лежащие на столе. Взглянув на них, Мерлин вдруг увидела на верхнем листе чертеж и столбец уравнений. Она попыталась взять эту страницу, чтобы лучше рассмотреть сделанные там записи, но мистер Пеммини не выпустил ее из рук:

– Нет, нет! – Он потянул листок к себе, и бумага неровно порвалась.

Мерлин изумленно изучала обрывок в своей руке.

– Но это же мой чертеж! – воскликнула она. – Выходит, это вы за мной шпионили!

– Нет, я не шпионил.

– Но это же все мое. – Оттолкнув плечом недовольного мистера Пеммини, она торопливо перелистывала страницы. – Это мои записи! Вот это конец крыла, а эти уравнения связывают вес и скорость подъема. – Мерлин ликовала. – Они не пропали! У вас тут все листы? Ух ты, они сохранились! А я думала, их сожгли. Как они к вам попали?

– Ну вообще-то я… – Мистер Пеммини беззвучно пошевелил губами. – Так вы говорите, они ваши? Вы в этом уверены?

Мерлин склонилась над чертежом:

– Да. Видите, вот так я пронумеровала распорки. Начиная с вершины и дальше в стороны. А вот эта ручка и шестеренка – чтобы менять угол крыла при приземлении. А вот эти колесики для…

– И что, все это… – он указал на пачку бумаг, – все это сделали вы?

– Да, – она кивнула, – это моя летательная машина.

– Да уж. – Мистер Пеммини по-новому посмотрел на нее. – Должен сказать, я под впечатлением. Эти записи оказались бесценными для меня.

– Но где вы их достали? Я думала, все это сожгли.

– Нет-нет. Эти материалы я получал постепенно, уже не один месяц. Они так помогали мне в работе… Не могу согласиться с вашим выбором – кетгут вместо металла, но ваши заметки о форме крыла, по-моему, совершенно гениальны. Я тщательно воплотил их в жизнь. Ценю вашу щедрость. Большое спасибо, что вы регулярно присылали свои расчеты.

– Но я их вам не присылала. – Она вновь склонилась над бумагами. – К тому же, это не мой почерк.

– Не присылали? Но их приносил один молодой человек. Очень милый и симпатичный. Не могу сказать, как его зовут, но вы-то, наверное, должны его знать.

– Это не Вудроу?

– Нет, Вудроу – это мальчик. – Мистер Пеммини почесал подбородок. – Теперь я вспомнил: он вас тоже как-то упоминал. Я иногда позволял ему смотреть на мою работу. Очень сообразительный мальчуган.

– Но это не он приносил вам заметки?

Мистер Пеммини посмотрел на схему в ее руке:

– Нет, их приносил тот, второй. Кстати, вам не кажется, что вот эту оттяжку от шестой распорки можно бы удлинить и сделать из стали?

Мерлин взглянула на чертеж:

– Из стали? Я думала, вы использовали алюминий. Но небольшие кусочки кетгута подходят лучше всего. Я тысячу раз объясняла Вудроу, что прочность обеспечивается самим полотном, натянутым на бамбуковую раму.