Мадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

Гортензия прилежна. Она моя клиентка. Я ей симпатизирую, и мне ее жалко! Ей всего пятьдесят, и она содержит весь клан: Фаусто, Одиль, детей. Как ей это удается — для меня загадка! Но она француженка, и у нее все спорится в руках.

Фаусто иногда заглядывает ко мне. Он все еще красив. Высокий, с непокорной шевелюрой, голубыми глазами. Только костюмов, сшитых на заказ, больше не носит. Одевается теперь как странствующий художник: синие шаровары, высокие черные ботинки на шнурках, светлая рубашка, вязаная пестрая жилетка с серебряными пуговицами, поверх — синий просторный пиджак а-ля трубочист, с торчащей из нагрудного кармана трубкой.

Странно. Я всегда рада его видеть. Все-таки близкий человек. По-настоящему мы так никогда и не расставались. Теперь, по прошествии стольких лет, когда за мной, как скала, стоит Поль, я на многое смотрю снисходительно.

Я вдруг нахожу ее прекрасной, эту типичную французскую привязанность, верность тем, кого любишь. Мне вдруг начинает нравиться, что женщину не бросают, когда появляется другая. Фаусто и меня никогда бы не бросил на произвол судьбы, теперь я это знаю. Я бы всю жизнь имела на него право — в качестве второго номера!

Однако я предпочитаю быть первым номером.

На «роллс-ройсе» Фаусто больше не ездит. Теперь у него маленький белый «рено». Но «Еловый дом» — все еще его собственность. Он приглашает меня туда в гости, но у меня нет времени.

У меня масса других дел! Такое чувство, что я только-только начинаю по-настоящему работать. Мне еще предстоит долгий, плодотворный период. Я разрабатываю крупные проекты: целый отель в центре Парижа. В подвале джаз-клуб, под крышей — ресторан. И все я проектирую сама, от пепельницы до брачного ложа!

Да еще! Лолло пошла няней к Мириам. Старик и Малыш работают в фирме. Мы одна большая семья, у нас все замечательно!

Я все еще ношу золотые солнца. В ответственные дни они придают мне силу! Они экстравагантны, но серое на сером убивает дух. Художники должны сверкать. Яркие люди делают жизнь веселей.

С Люциусом и Томми я все еще дружу. (Оба то и дело женятся: у Люциуса пятая, а у Томми шестая невеста.) С Брисом я не поддерживаю отношений.

Сейчас половина третьего, мне надо торопиться. Я лечу сегодня в Женеву. По моему проекту там оформляется театр. Он должен выглядеть совсем по-другому, чем принято. Ни в коем случае не черный и голый, нет! Сверкающий, радостный, яркий.

Я переодеваюсь в белое вязаное платье, подчеркивающее мою стройную фигуру. Надеваю красный пояс, золотые солнца. Волосы по бокам высоко подкалываю, немного розовой губной помады, гвоздичные духи.

Входит Поль. Кладет мне руку на плечо и притягивает к себе.

— Ты готова, дорогая?

Поль летит вместе со мной. Сейчас начало марта, и у него еще не так много дел. Пару дней мы поведем на Женевском озере. Наконец-то одни, в отеле в старинном замке. Это буде восхитительно!

Мы и сегодня еще нет-нет да и проводим целый день в постели. Когда позволяет время. Тесно прижавшись друг к другу. Я хочу, чтобы так оставалось всегда. Несмотря на продолжительные поездки, большой успех, множество посторонних людей — журналистов, студентов, политиков, поклонников — которые пытаются проникнуть в мою жизнь.

А если я чего-то действительно хочу (все-таки я пережила лавину), я этого всегда добиваюсь!