Все или ничего - Джудит Крэнц

Пик не самая интересная для него часть этого веерообразного ранчо. Над верхней границей лесов он становился скалистым и крутым и будет наиболее трудной территорией для освоения. С другой стороны, как понял Розмонт, когда вертолет поднялся еще выше, чтобы лучше рассмотреть Портола-Пик, если его правильно разбить на площадки, то вид с нижней, да и со средней части горы возместит, и еще с лихвой, все огромные затраты на инфраструктуру. Пик может оказаться столь же ценным, как и береговая часть. А в некоторых случаях даже более ценным.

– Обратно в аэропорт, – приказал он пилоту.

Инфраструктура, думал Розмонт, кто это, черт возьми, изобрел такое ужасное слово? В нем есть что-то устрашающее, хотя на самом деле оно совсем безобидно. Инфраструктуру любого клочка земли понять гораздо легче, чем линии человеческой ладони.

Дороги, водопровод, канализация, телефонные линии, газопровод, электричество – вот и все. Каждый домовладелец сидит на клочке инфраструктуры, хотя и не думает об этом. Если у вас есть представление об этом, вы не станете бояться слова «инфраструктура». На месте Джимми Розмонта или Дональда Брена вы бы так же легко разбирались в инфраструктуре, как в самом себе и даже лучше, потому что вы не сможете построить без нее ничего более сложного, чем простой деревянный дом, лишенный удобств.

Джимми Розмонт вылез из вертолета и зашагал через круглую вертолетную площадку к лимузину, который ждал его, чтобы отвезти на встречу с Майком Килкулленом. Еще рано, подумал он, взглянув на часы. Еще есть время выпить чашечку кофе, перед тем как встретиться с человеком, над землями которого он только что пролетел. Земли оказались даже более ценными, чем полагали его партнеры. А эти партнеры, консорциум богатейших банкиров китайской общины Гонконга, по его мнению, были самыми ловкими людьми, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело.

Когда лимузин подъехал к дому, Майк Килкуллен вышел из дверей гасиенды. Он всегда встречал гостей, даже нежеланных, у входа в гасиенду «Валенсия», но на этот раз его дочери Фернанда и Валери так подчеркивали дружбу с Розмонтами, когда звонили ему по телефону на прошлой неделе, что ради них он хотел быть особенно любезным. Если бы не это, он никогда бы не согласился на деловую встречу на ранчо в середине рабочего дня.

Мужчины обменялись рукопожатием и оценивающими взглядами. То, что они увидели, не понравилось ни тому, ни другому. У Килкуллена слишком уж важный вид владельца поместья, хотя он всю свою жизнь только и делал, что выращивал бифштекс на копытах, подумал Розмонт; слишком внушительный вид, черт возьми: высок, в серых фланелевых брюках, синей рубашке с открытым воротом и серой твидовой куртке. Все это слишком для человека, который никогда не путешествовал, ведет жизнь фермера, ограниченную каждодневными заботами, и лишен единственного развлечения, которое одно только и имеет смысл, – возможности управлять событиями, совершающимися в мире. И Джимми, конечно, не ожидал, что подъезд к гасиенде настолько великолепен: по аллее, с видом на окружающие гасиенду акры старых, хорошо ухоженных садов. Он был удивлен и размерами самой гасиенды.

А Майку не нравились мужчины, которые не сами управляли своими машинами, независимо от того, насколько они были богаты. Ему не нравились мужчины, которые даже днем носили темно-серые, в узкую полоску, костюмы-тройки. Ему не нравились мужчины, прячущие глаза, с улыбками, которые надо тренировать перед зеркалом каждое утро, чтобы быть уверенным, что их обаяние не улетучилось за ночь. Ему было безразлично – толстый или худой человек, но ему не нравились пухлые мужчины, которые думают, что могут спрятать брюшко с помощью прекрасного покроя костюма. Ему особенно не нравились мужчины, которые приезжали к нему «по делу», добиваясь визита через членов семьи, и назначали встречу в такой час, когда хозяин будет вынужден пригласить их на ленч, чтобы не выглядеть невежливым.

– Я в восторге, что могу познакомиться с вами, мистер Килкуллен. Очень вам благодарен за то, что вы согласились уделить мне время.

– Не стоит благодарности, мистер Розмонт. Пойдемте в дом. Я думаю, пора что-нибудь выпить перед ленчем.

Майк быстро провел Джимми Розмонта через длинную гостиную на широкую веранду, увитую жасмином, цветущим в зимнее время. Они уселись в удобные старые кресла перед столом, на котором были расставлены бутылки с вином, бокалы и ведерко со льдом.

– Что пожелаете? – спросил Майк.

Розмонт обычно не пил за завтраком, но он решил, что, хотя на столе были бутылки с минеральной водой, он не станет пить водичку в компании человека, который, судя по всему, мог перепить кого угодно.

– Виски, пожалуйста, безо льда.

Майк налил ему из фирменной бутылки, себе плеснул воды «Перрье» с половинкой лимона, и они молча подняли бокалы.

Глаза Розмонта бегали по внутреннему двору. Он не посмел летать над гасиендой, боясь, что его обнаружат, и сейчас был очарован видом, открывшимся перед ним с веранды: широкий фонтан окружен вазонами с пурпурными цветами, розовыми геранями и огромными голубыми и белыми анютиными глазками. Дорожки, окаймленные стройными кипарисами, расходились в разных направлениях, и это говорило о том, что здесь большое количество отдельных садов, разделенных этими дорожками.

– Как у вас здорово, мистер Килкуллен!

– Это моя радость и гордость, мистер Розмонт.

– Ничто так не увлекает, как сад, не так ли? Моя жена англичанка, и она иногда целыми днями копается в земле на нашей загородной вилле. Джорджина сказала мне, что у вас есть розовый сад, о котором все говорят.

– Благодарю. Он причиняет мне много хлопот, но стоит их. Так о чем же вы хотели поговорить со мной, мистер Розмонт? – спросил Майк, стараясь как можно скорее вылезти из этого словесного болота.

– О вашем будущем, мистер Килкуллен.

– Занимаетесь страхованием жизни, мистер Розмонт?

– Не совсем так, мистер Килкуллен. Вы так проницательны и осторожны, что вам и не нужна никакая страховка.

– Как так?

– Все хозяева вокруг вас, вверх и вниз по берегу, чьи семьи обосновались здесь в конце прошлого столетия и даже в начале этого, продают землю и становятся богатыми, в то время как вы сидите на вашей земле, живете в комфорте и не расстаетесь ни с одним акром.

– «Живете в комфорте». Вы так понимаете выращивание скота?

– Насколько я понимаю в скотоводстве, если земля, которой вы владеете, свободна от обязательств и долгов и вы не занимаете денег под залог, ваши дела идут прекрасно. Предположим, у вас четыре тысячи голов скота – верно, мистер Килкуллен? – и девяносто процентов приносят телят каждый год. Это тридцать шесть сотен телят. В хороший год, ко времени, когда они вырастают настолько, что их можно выставить на рынок, они весят по четыреста пятьдесят фунтов, и вы продаете их по пятьсот долларов за голову. Чтобы вырастить каждого из них, уходит четыреста пятьдесят долларов. Таким образом, у вас общий доход достигает пятидесяти долларов за теленка, или двести тысяч долларов в год.