Пророчица - Барбара Вуд

– В этом нет ничего удивительного, – произнесла Кэтрин. – Папирус часто использовался несколько раз, потому что это был дорогой материал.

«Однако, – продолжал диктор, – инфракрасная спектрометрия показала, что с фрагмента было стерто кое-что еще, а именно: печать с номером из музейного каталога…» На экране крупным планом появился блеклый круг, внутри которого можно было прочитать следующее: «Musee d' Antiquites 4.11.45». «Было подтверждено, что папирус является частью коллекции, украденной три года назад из Музея…»

Кэтрин нахмурилась.

– Украден!

Далее показали интервью с ученым из Денвера: «В нашу лабораторию поступила крошечная частица этого фрагмента, – говорила женщина. – Мы взяли на пробу чернила и рассмотрели их под электронным микроскопом. Выяснилось, что в чернилах содержится анатаз, диоксид титана, который изобрели лишь в двадцатых годах нашего столетия. Однако древний документ может содержать анатаз в незначительных количествах. Подвергнув частицы папируса рентгеновскому дисперсионному анализу, мы выявили, что в этом материале анатаз присутствует в огромных количествах, а это означает, что перед нами чернила современного производства».

Далее показали видеоролик, в котором перед горой микрофонов давал интервью мужчина с несчастным видом. В нижнем правом углу экрана телевизора высветились слова: «Запись более ранней передачи, национальное телевидение Каира».

Мужчина говорил по-арабски, и американский диктор начал комментировать. «Прошлым вечером господин Николас Папациан сделал признание, повергшее в шок весь мир. Он заявил, что свитки с Синайского полуострова – его творение, над которым он работал в чулане своего антикварного магазина в Каире. Он сказал, что создал поддельные свитки по просьбе доктора Кэтрин Александер».

У Кэтрин перехватило дыхание.

– Я никогда не встречалась с этим человеком!

«Господин Папациан, – продолжал ведущий, – известен в узких кругах созданием и продажей поддельных документов. Более всего он известен своим так называемым письмом Понтия Пилата, проданным на аукционе пятнадцать лет назад по рекордной цене в десять миллионов долларов. Лишь впоследствии было выяснено, что документ является подделкой. Господин Папациан провел шесть лет в тюрьме, после того как признал свою вину, а его лицензия на продажу и экспорт предметов старины была объявлена египетским правительством недействительной».

– Я слышала о нем, – сказала Кэтрин. – Папациан работает не в одиночку, это семейный бизнес. Они представляют собой один из крупнейших источников нелегальных культурных ценностей в мире. Этот человек неприлично богат и прикрывает свою криминальную деятельность маской влиятельного нувориша.

– Что происходит? – спросил Майкл. – Почему он говорит, что вы заплатили ему за поддельные свитки? Но еще больше меня волнует, зачем ему признаваться в преступлении, которое он не совершал?

– За приличную сумму денег он бы признался в чем угодно. За этим наверняка стоит Хэйверз. Но как ему это удалось? Майкл, я собственными глазами видела, как люди Хангерфорда нашли обрывок папируса. Я сама нашла корзину со свитками. Поверьте, она там пролежала много сотен лет, корзина прочно увязла в земле.

Кэтрин пододвинулась к телевизору, прищурившись на изображение папируса в верхнем правом углу экрана.

– Если бы только я могла увидеть все это в печатном виде…

– Легко, – сказал Майкл, протянув руку к пальто. – Если эти новости пришли из Египта прошлым вечером, наверняка о них написали в утренних газетах. Вернусь через минуту.

Ему не пришлось далеко ходить. Внизу в гостиной лежали субботние газеты, которые постояльцы заведения миссис О'Тул уже просмотрели.

История была напечатана на первой странице. К ней прилагались фотографии Кэтрин, господина Папациана, места раскопок и фрагменты папируса. Заголовок кричал: «ПОДДЕЛКА!».

– Если за этим стоит Хэйверз, – сказал Майкл, – какая ему от этого выгода?

Кэтрин внимательно рассмотрела фотографию папируса.

– Минутку… – начала она, взяла газету и поднесла ее к свету. – Что это?

Раскрыв спортивную сумку, она аккуратно достала книгу, в которой лежали свитки, развернула ее и отвернула переднюю обложку, обнажив первый лист папируса, который был нижней половиной того, что показывали по телевизору.

Кэтрин поднесла газету к книге.

– Взгляните, – прошептала она. Майкл наклонился.

– И что же я должен увидеть?

– Фрагмент из газеты. Обратите внимание на нижний край. Сравните его с верхним краем этого листа.

Он посмотрел на папирус, затем на изображение в газете.

– Они не совпадают.

– Майкл, этот фрагмент, – сказала она, показывая пальцем на изображение в газете, – вовсе не тот обрывок папируса, что я оставила у себя в палатке.

– Подмена?

– Ученые не лгали! Они на самом деле исследовали подделку! Не тот документ, что я оставила, не папирус, который обнаружили рабочие Хангерфорда, а какой-то суррогат!

– Вы хотите сказать, что Папациан дублировал его, намеренно создал подделку, а затем заявил, что вы ему заплатили за это. Тогда где же настоящий фрагмент?

– Кто знает? Подмена могла произойти чуть ли не на самом высоком уровне, возможно, в этом замешан сам господин Саид. Но может быть и так, что египетское правительство не в курсе этой подмены. Папациан мог заплатить какой-нибудь мелкой сошке.

– По инициативе Хэйверза?

– Да…

– Это будет нелегко доказать. По крайней мере, до тех пор, пока вы не появитесь и не расскажете о своих подозрениях.

– У меня есть идея получше, – воскликнула она неожиданно, снова подойдя к своей сумке и вытащив из нее дневник. – Перед тем как уехать из Синая, я послала крошечный фрагмент папируса другу в Цюрих. Гансу Шуллеру, который работает в лаборатории углеродных исследований! – Она стала листать дневник, пока не нашла нужный номер. – Об этом никто не может знать, – она направилась к телефону. – Я попросила его никому ничего не рассказывать. Я знала, что ему можно доверять…

– Ему вы сейчас и звоните?

– Сначала попробую позвонить в лабораторию.

– Но сегодня Рождество.

Она услышала несколько длинных гудков, после чего повесила трубку.

– Вы правы.

– У вас есть его домашний номер?

– Нет, но я наверняка узнаю его в справочной службе. Ее разговор с Шуллером пять минут спустя был недолгим.

– Да, Ганс, – сказала она. – Я уверена, что все дело в этом. Не дошло. Такое случается. Что? – Она посмотрела на Майкла. – Где я?

Она тут же повесила трубку.