Ее заветное желание - Лесия Корнуолл

Прошло уже три дня после бала у герцогини Ричмонд. Буквально через несколько часов солдат, марш которых они наблюдали из кареты, начали привозить назад в Брюссель.

Элинор получила весточку от полковника Фэрли – короткую записку с сообщением, что у него все в порядке и что сражение закончилось. Все висело на волоске, потери были ужасающие, но Наполеон разгромлен и военные действия прекратились. Окончательно!

Но время праздновать еще не наступило.

Как только Элинор узнала, что муж жив и здоров, ее уверенность в себе резко возросла. Она тут же начала уговаривать Дельфину вернуться в Англию, чтобы уберечь молодую незамужнюю леди от зрелища жутких последствий воинского сражения, ран, страданий, горечи осознания того, что часть уцелевших на поле боя раненых выжили лишь для того, чтобы умереть в мирное время.

Дельфина настаивала на том, чтобы остаться, ведь помощниц по госпиталю было мало, да и те устали до предела. Она поила раненых водой, занималась перевязками, а когда и впрямь не хватало бинтов, рвала на полосы свое нижнее белье. Она держала за руки умиравших, кормила с ложечки тех, кому не хватало сил есть самим, или тяжелораненых. Это помогало ей чувствовать себя нужной и живой. Она уже не была избалованной дочкой графа Эйнзли, легкомысленной кокеткой, за которой увивались толпы поклонников. Деньги и титул не имели никакого значения для этих страдальцев. Она была для них воплощением милосердия. Благодарность в глазах раненого за глоток воды значила для нее много больше сотни комплиментов ее красоте.

На то, чтобы остаться в Брюсселе, у нее имелась еще одна причина. Она заглядывала в лицо каждому из новоприбывших, надеясь встретить Стивена Айвза, и при этом молилась, чтобы этого не случилось, чтобы он остался жив, вышел с поля боя и чтобы сейчас где-нибудь отлеживался, цел и здоров. Она слышала о том, что королевские драгуны атаковали французскую артиллерию, и их выбили почти до последнего. Почти! В ней еще теплилась надежда, заставляя двигаться и помогать раненым. Еще она надеялась, что сейчас вот точно так же кто-нибудь ухаживает за Стивеном, если ему требуется помощь. Дельфина расспрашивала всех, кто мог что-либо знать. Она уже охрипла, называя его имя, пытаясь выведать новости о нем.

– Очень большие потери, – сказал ей лейтенант Алан Сойер, покачав головой.

Глаза его стали испуганными, когда она задала вопрос о майоре Айвзе. Они были знакомы с Лондона, где танцевали не на одном балу, флиртовали и весело смеялись. Он был наследником большого состояния и пользовался неизменным вниманием девушек. Захотят ли они сейчас вертеться вокруг него, когда он лишился ноги?

Здесь были и другие ее знакомые, полностью изменившиеся, лишившиеся былой беззаботной веселости. Она улыбалась им, чтобы скрыть печаль, пыталась устроить их поудобнее, вытирала им пот, писала для них письма.

– Дилли! – окликнула ее сестра. Она подняла глаза. Элинор находилась на грани истощения сил. – Там прибыла еще одна повозка. Выйди к ним и скажи, что у нас больше нет мест. Пускай везут раненых куда-нибудь еще. – Сестра резко развернулась и ушла на крик хирурга, который просил помочь ему.

Дельфина вышла на солнечный свет впервые за два дня. И поразилась. Оказывается, на дворе стояло чудесное летнее утро, как раз такими устраивают свадьбы, приемы в саду и пикники. Розы цвели. Пчелы жужжали. Птицы пели. Словно не было никакой битвы. Только грязная, покрытая засохшей кровью повозка, стоявшая перед домом, свидетельствовала об обратном.

– У нас больше нет мест, – прикрывшись рукой от солнца, чтобы увидеть возницу, произнесла Дельфина.

– Ни у кого нет мест, чтобы принять этих. – Возница держался из последних сил. Он спрыгнул с козел, обошел Дельфину и приблизился к задней части повозки. – Брюссель весь заполнен под завязку. И имение Ватерлоо. Всех, кто выдержит дорогу, отправляют в Антверпен. Эти бедолаги не выдержат. – И начал помогать еще одному солдату сгружать первого раненого.

Дельфина заторопилась к ним.

– Подождите, вы же не можете оставить их здесь. У нас даже бинты кончились, не говоря уж…

Краем глаза она заметила белокурые волосы, покрытые кровавой коркой, потом увидела мундир со знакомым желтым кантом. Лицо раненого было все в синяках, в грязи и почти неузнаваемо, но Дельфина поняла, кто это.

– Стивен!

Она задохнулась, выкрикнув одно это имя. Дотронулась до его щеки, потом взобралась на повозку, ощупала руки и ноги, пытаясь понять, куда его ранили. Левая рука майора была неестественно вывернута. Ей стало жутко от количества крови, которая уже засохла на кителе. И от его неподвижности! Она приложила пальцы к его шее, как это делала Элинор. Ощутив слабое биение пульса, испустила глубокий вздох облегчения.

– Заносите его в дом! – приказала Дельфина и проследила, как санитары вытаскивали бесчувственное тело из повозки. Потом забежала вперед и придержала перед ними дверь. Ее глаза не отрывались от лица Стивена. Внизу не оказалось ни дюйма свободного места, чтобы уложить его. – Несите наверх. – Дельфина показала куда.

Переступая через людей, лежавших в холле, санитары зашагали вверх по лестнице. Она провела их к своей комнате, открыла дверь. Элинор настаивала, чтобы спальни оставались только в их личном пользовании: укромный уголок в центре хаоса, – но за последние три дня Дельфина провела у себя не больше нескольких минут. Так что будет лучше предоставить спальню ему.

– Сюда, – указала она на кровать.

Когда санитары осторожно опускали раненого, он издал тихий стон.

– Там еще двое, если они, конечно, живы, – сказал возница, уходя за оставшимися.

Дельфина не обратила на его слова внимания. Она склонилась над майором.

– Стивен? – шепотом позвала она. – Теперь ты в безопасности.

Дельфина почувствовала, как слезы жгут глаза, как комок подступает к горлу. Попыталась убрать с лица Стивена прядь волос, но она слиплась намертво. Ей требовались вода, бинты и…

– Дилли, нельзя позволять им… – В комнату вошла сестра и грозно нахмурилась.

Дельфина не выдержала, слезы заструились по щекам.

– Это Стивен Айвз, Элли. Он еще жив.

С мрачным лицом сестра подошла к кровати и пощупала его пульс.

– Едва-едва, – буркнула она. Повернулась к служанке, которая стояла у нее за спиной. – Быстро приведи хирурга.

– Воды… – Голос Стивена едва различался.

Дельфина схватила графин, стоявший на столике возле кровати, и наполнила стакан. Подложив ему руку под голову, поднесла стакан к губам. Стивен жадно отпил.

– Джулия, – выдохнул он.

Дельфина нахмурилась. Джулия? Это кто? Она осторожно устроила его голову на подушке.

– Я Дельфина Сент-Джеймс, – сказала она.

Стивен нахмурил лоб, словно давая понять, что это неважно, и потерял сознание.

Сердце у Дельфины билось где-то в горле. Она проглотила слезы. Потом, налив воды в таз, поднесла его к постели и принялась обмывать лицо раненого.