Любовный пасьянс - Саманта Фостер

Стив покачал головой:

— Нет, нет! Он умер во сне, не успев выкупить свой залог. И я удивлен, что ваши агенты в Лондоне не поставили в известность вас… или его семью.

— А я и есть его семья… — теперь уже растерянно произнесла Элли, чувствуя предательскую тошноту. Еще недавно, она боялась, что дядя Зак вернется, и весь их бизнес полетит в тартарары, и вот случилось даже худшее, что можно было предположить. Вместо дядюшки появился этот французский хлыщ. Она почувствовала запоздалое раскаяние. Они с бабушкой, были для дяди единственными родными людьми, а она даже не вспоминала о нем.

Слезы показались на глазах девушки, но уже в следующую секунду она взяла себя в руки. Нельзя было позволять, чтобы этот Марк Андре Стив Такер увидел ее слабой. Пробормотав слова молитвы, Элли оттолкнулась от стола и встала.

— Элли! — Стив воскликнул в отчаянии, увидев, что его собеседница пошла к выходу из салуна. Заметив, что при звуках его голоса глаза всех присутствующих обратились к нему, он вежливо поклонился всем и никому в отдельности, схватил бумаги и, сунув их в карман, поспешно бросился за девушкой. Ему удалось догнать ее за качающимися дверями.

— Но, наши дела… — начал, было, Стив.

Элли резко отмахнулась от него.

— Неужели мне нельзя в такую минуту побыть одной?

Спустя еще секунду, она легко вскочила в седло большой сильной лошади. Копыта лошади глухо застучали по пыли, которая, поднявшись столбом, медленно начала оседать на его, когда-то лучший, костюм.

Кто-то тронул Стива за локоть, и, резко обернувшись, он увидел Люсьена. Слуга озабоченно посмотрел на своего господина и спросил:

— Месье, а где же мы с вами устроимся на ночь? Стив вздохнул и с тоской посмотрел вдаль, туда, где лучи заходящего солнца окрашивали вечернее небо в янтарно-красный цвет.

Элли Райс, не проявив ни малейшего гостеприимства к путешественникам, скрылась из глаз. К счастью, на окраине городка Стив заметил какую-то конюшню с эмблемой «Райс Лайн». Он кивнул в ту сторону и сказал Люсьену:

— Пошли, может, там найдется для нас свободное стойло?

* * *

— Эй, вставай-ка, мистер!

Рупер Хорес, пришедший задать корму лошадям, воткнул вилы всего в шести дюймах от его лица. — Мы тут не любим всяких скряг, которым жалко потратиться на ночлег!

Стив вскочил на ноги так стремительно, что сено разлетелось во все стороны. В углу стойла стоял, дрожа как осиновый лист на ветру, Люсьен и бормотал что-то на своем родном языке. Здоровяк, ворвавшийся к ним в стойло с вилами, теперь вырвал их из земли и держал как индейское копье.

— Да нет же, вы ошиблись! — запротестовал Стив. — Я…

— Ты — наглец, который вторгся в чужие владения! — оборвал его Руп. — А теперь, давайте, выметайтесь отсюда оба, пока я не оставил вам кое-каких отметин на память!

— Эй, успокойся, Руп! — донесся знакомый голос от двери конюшни.

Но Стив не отважился повернуться туда, так как мужчина по имени Руп по-прежнему грозил наделать в нем дырок.

— Это же тот самый парень, который вчера во время налета завалил того бандита!

Руп недоверчиво посмотрел на обвешанного клочками сена Стива Такера.

— Вот этот хлыщ?

Подошедший к ним Здоровяк Билл, руки которого были перевязаны чистыми бинтами, приветливо улыбнулся и утвердительно кивнул:

— Я понимаю, что этот парень не похож на силача, который одной рукой поднимает камни и выбивает из седла бандюг, но это именно он!

Руп воткнул вилы в охапку сена и произнес:

— Извиняюсь.

Он протянул руку Стиву:

— Полагаю, что я должен поблагодарить вас, и думаю, что вы объясните причину, по которой оказались в моей конюшне.

— Это ему кажется, что он имеет право спать в твоей конюшне! — послышался голос Элли, которая ввела в помещение свою большую лошадь и обмотала поводья вокруг коновязи. Затем, повернувшись к мужчинам, она добавила:

— Этот тип заявляет, что он совладелец «Райс Лайн»!

— О, черт, что ты говоришь! — рука Рупа, протянутая Стиву, упала вниз, а в голосе послышался вызов.

— К сожалению, приходится признать, что часть его истории подтверждается! — сказала мрачно Элли. — С сегодняшней почтой пришло письмо, в котором лондонские власти сообщают, что дядя Зак умер больше месяца тому назад, то есть в июне.

— А что, он еще говорит? — спросил Руп.

— А еще, он говорит, что перед своей кончиной дядя Зак решил нас разорить и передал свою долю наследства в компании вот этому типу. Вернее, он поставил ее, вместо ставки в карточной игре и проиграл.

— Ему? — присутствующие посмотрели на Стива так, что он сразу понял, в конюшне ему больше не ночевать. Не пустят!

— Так он говорит.

— Это не я, это документы, которые мне отдал месье Райс, так говорят! — воскликнул Стив. — Этому, между прочим, и свидетели есть!

Он указал на своего спутника.

— Вот, Люсьен может подтвердить и…

Элли неприветливо посмотрела на Люсьена.

— Для доказательства, нам нужны подтверждения другого человека! — заявила она. — И пока мы их не получим, ваши документы — простые бумажки! Понятно?!

— Нет! — Стив стряхнул солому со своих брюк. — Насколько я понимаю, меня отсюда выставляют? Мне не нужна ваша «Райс Лайн», а только стоимость моей доли. Если бы месье Райс не умер, то он оплатил бы карточный долг и выкупил бы свою долю в компании на следующий день после игры. — Только это и привело меня к вам! И уверяю вас, что мне больше всего на свете хочется скорее договориться с вами и уехать из этой дыры.

— Можете уезжать хоть сейчас! — парировала Элли. — Но я не собираюсь выплачивать карточные долги Зака!

Она с такой яростью фыркнула, что с ее лба взметнулись пряди золотисто-каштановых волос. — А если вы, хотите получить деньги за те бумажки, которые с собой привезли, вам придется долго ждать, потому что я не расстанусь ни с одним пенсом, пока не буду убеждена, что вы получили бумаги законно.

— Но это же займет месяцы, а может, и целый год! — запротестовал Стив.

— Примерно около этого! — хладнокровно ответила Элли. — Но пока я не найду в Лондоне, какого-нибудь свидетеля, достойного доверия, вы не получите от меня ни цента.

— Боюсь, что я не смогу так долго ждать, — возразил Стив. Теперь, ему особенно не хотелось, чтобы кто-то спрашивал о нем в Лондоне.

Элли провела рукой по теплому лошадиному боку. Была у нее слабая надежда, что история, рассказанная французом, и письмо окажутся фальшивкой. Но она слишком хорошо знала своего дядюшку Зака, чтобы всерьез рассчитывать на такое счастливое стечение обстоятельств. У дяди было слабое сердце, и, сказать по правде, еще более слабая голова.