Пурпурное пламя - Энн Макалистер

Доминик напрягся, но Сьерра переплела свои пальцы с его и кивнула:

— Да, Доминик просто сбил меня с ног.

— А-а! — просиял Томми. Дуглас продолжал сверлить Доминика свирепым взглядом, но Томми ничего не заметил. — Я так и подумал. Прямо, как у нас с Бернис. Иногда, — продолжал он с грустной улыбкой, — все самое лучшее происходит в пылу момента. Бернис — упокой Господи ее душу — и я были знакомы всего неделю, а потом сбежали и поженились. — Его голос немного дрогнул, и Томми помолчал, собираясь с духом. Потом, сдерживая слезы, пробормотал: — Мы были женаты пятьдесят три года. И это были лучшие пятьдесят три года, которые могут выпасть на долю человека.

Доминик знал Томми Харгроува всю свою жизнь. Он знал Бернис, которая умерла в прошлом году. Но ему ни разу не приходило в голову, что и они были когда-то молодыми и нетерпеливыми. Томми — серьезный старикан. Бернис — верная жена, у которой всегда имелась наготове добрая улыбка. И вот теперь Доминик вспомнил эту улыбку, и как часто она была обращена к Томми. Доминик посмотрел на друга своего отца совершенно другими глазами.

— За сюрпризы, которые выпадают нам в жизни, — сказал Томми и чокнулся с молодоженами.

— Спасибо, — ответила Сьерра. Потом повернулась к Доминику и коснулась его бокала своим. — За нас. И за следующие пятьдесят три года.

В старших классах Сьерра играла главную роль в постановке «Алиса в Стране Чудес». Она падала сквозь кроличью нору, болтала с Шалтаем-Болтаем, до беседы с ней снисходила Гусеница, она пила чай с Безумным Шляпником и Мартовским Зайцем, и за ней гналась через весь лес колода карт, и дама червей вопила: «Отрубить ей голову!»

Все те события казались совершенно нормальными и обыденными по сравнению с только что закончившимся ужином.

Сьерра откинулась на спинку заднего сиденья в такси, прижала к себе чемоданчик и закрыла глаза. Она смутно сознавала, что Доминик залез в машину вслед за ней и дает указания шоферу. Когда такси тронулось с места, Сьерра услышала, как Доминик вздохнул, и устроился поудобнее рядом с ней. Не открывая глаз, она ждала, когда Доминик заговорит. Но он молчал. Наверное, устал не меньше ее.

Игра в школьном театре точно так же действовала на Сьерру. Сыграв Алису, она чувствовала себя истощенной, опустошенной.

К этому ужину она не готовилась, не репетировала. Все прошло на чистой импровизации. И несмотря на сознание того, что она все-таки неплохо постаралась, Сьерра была измучена до предела. Хотелось поскорее добраться до дома и лечь спать.

Она открыла глаза, только когда такси остановилось.

— Приехали, — сказал Доминик.

Сьерра с трудом выпрямилась и, моргая, огляделась. Потом резко встрепенулась и посмотрела на Доминика округлившимися глазами.

— Где это мы? Это не мой дом!

— Конечно, не твой. Это мой дом. — Доминик заплатил шоферу и открыл дверцу. — Пошли.

Но Сьерра не сдвинулась с места — на нее нашло какое-то оцепенение.

— Я не пойду к тебе!

Доминик уже вылез из машины, поэтому ему пришлось нагнуться, чтобы посмотреть на жену.

— Это еще почему? — Он побледнел и, похоже, был в ярости.

— Потому что не пойду! Я не давала своего согласия на…

— Ты согласилась выйти за меня замуж. И ты вышла за меня, — ледяным тоном прервал ее Доминик.

— Я знаю, но…

— Супружество означает и супружеские обязанности, — напомнил он Сьерре, скрипнув зубами.

— Не… не обязательно. — Одно дело — провести с Домиником страстную ночь. И совершенно другое — пойти в его дом, в его мир, в его жизнь! Сьерра сложила руки на груди. — Я остаюсь, — сказала она шоферу. — Мне надо на другой конец города.

— Черта с два! — прорычал Доминик.

Но Сьерра не удостоила его вниманием и назвала свой адрес. Шофер включил счетчик, потом бросил взгляд на Доминика:

— Мистер, вы бы прикрыли дверку.

— Нет. Не закрою. Она не поедет…

— Поеду. Сейчас же. Вперед, — скомандовала Сьерра водителю.

— Нет! — Доминик не сдвинулся ни на сантиметр. Шофер в досаде переводил взгляд с одного на другого.

— Ребята, мне работать надо.

— Так везите меня…

— Нет!

— Может, вы выясните отношения где-нибудь в другом месте? — предложил шофер.

— Это верно, — ответил Доминик.

— Нет, — на этот раз сказала Сьерра.

— Пожалуйста! — молящим голосом попросил шофер.

Крепче стиснув чемоданчик, Сьерра сидела как приклеенная.

Наконец Доминик бросился в машину и захлопнул дверцу.

— Отлично. Значит, поедем к тебе. Там и переночуем.

— Ты не можешь здесь ночевать! — в сотый раз повторяла Сьерра, пока поднималась на свой четвертый этаж по узкой лестнице. Доминик следовал за ней по пятам.

— Ты отказалась остаться у меня, — напомнил он ей.

С каждым шагом Доминику становилось все тяжелее дышать, но причиной тому был не подъем наверх. Дело, скорее, было в том, куда смотрели его глаза. А короткая джинсовая юбка Сьерры мало что скрывала — и неважно, что ее ноги были обтянуты плотными черными легинсами. Воображение у Доминика было очень богатое. И память отличная.

Сьерра остановилась перед высокой металлической дверью. Вставила ключ в замок, открыла, занялась вторым, третьим и наконец толкнула дверь.

— Это еще не значит, что ты должен был ехать со мной.

— По всей видимости, выходит именно так, поскольку я хочу провести свою брачную ночь вместе с невестой. — Доминик чуть не наступал ей на пятки, подозревая, что Сьерра захлопнет дверь прямо у него перед носом, если он даст ей хоть малейшую возможность.

Очевидно, ей пришла в голову та же мысль, потому что на ее щеках полыхал румянец. Сьерра взглянула на Доминика почти с отвращением, когда он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной, сложил на груди руки и улыбнулся Сьерре.

Она поставила свой чемоданчик на пол и смерила Доминика яростным взглядом.

— И все равно ты не останешься. На двоих тут не хватит места. — И в подтверждение своих слов Сьерра взмахнула рукой, чуть не задев одну из стен.

Доминик бесстрастно пожал плечами:

— Ты сама так захотела.

— Я не приглашала тебя сюда!

— Но ты отказалась пойти ко мне, — резонно заметил Доминик.

— Потому что мне нечего делать у тебя дома! — начала закипать Сьерра. — По твоей просьбе я сходила с тобой на ужин и чуть не довела твоего отца до инфаркта. Я избавила тебя от необходимости жениться на Вивеке. Чего же еще ты от меня хочешь?

— Пятьдесят три года.