Любовь по расчету - Джейн Энн Кренц

Как бы то ни было, своим новеньким, с иголочки, спортивным автомобилем Гарри управлял с изящной уверенностью. Молли не знала, что это за модель. Но, поскольку выросла в семье гениальных инженеров, ей достаточно было одного взгляда на дизайн автомобиля, чтобы понять, насколько он дорогой. Она мысленно отметила, что надо уточнить у Гарри марку машины. Но потом, не сегодня.

Сейчас же ее больше занимал не сам автомобиль, а то, как Гарри управлял им. Она вдруг поняла, что испытывает чувственное наслаждение, наблюдая за его мягкими и в то же время четкими движениями. Наверное, столь же грациозно он мог бы скакать на лошади.

— Вы действительно разъезжали с карнавальной труппой? — спросила наконец Молли, прерывая затянувшуюся паузу.

— Нет. Мой отец разъезжал. Как уже сказал вам Джош, у отца было собственное шоу. Но он продал его вскоре после того, как сбежал с моей матерью. На вырученные деньги он открыл пивнушку на Гавайях. Я вырос на островах.

— А я, признаюсь, думала, что все ваши предки. — именитые ученые.

Свет ночных фонарей выхватил из темноты легкую улыбку, заигравшую на губах Гарри.

— Я. — первый из Тревельянов, родоначальником которых был, кстати, тоже Гарри Тревельян, кто избрал делом своей жизни не автогонки, карточные гадания или метание ножей.

— А когда же тот, самый первый Гарри Тревельян начал эту традицию?

— В самом начале восемнадцатого века.

— А ваша мать? — спросила Молли.

— Она из рода Стрэттонов.

— Сиэтлских Стрэттонов? Крупнейших торговцев недвижимостью?

— Да, три поколения денег, влияния в бизнесе и политике, — безучастным тоном произнес Гарри. Молли задумалась.

— Необычный союз, — деликатно заметила она. — Я имею в виду ваших родителей.

— Шут и светская львица? Можно сказать, что необычный. Правда, Тревельяны и Стрэттоны награждали его иными эпитетами. В основном непечатного свойства.

— Я так понимаю, что ни один из кланов не одобрил этого брака?

— Мягко говоря, да. Тревельяны были в ярости, потому что после женитьбы отец продал шоу. Это было своего рода предательством, поскольку в шоу работали многие Тревельяны. А новый владелец привел свою труппу.

— И Тревельяны оказались без работы?

— Совершенно верно.

— А почему злились Стрэттоны?

— Причину угадать несложно: моя мать по всем канонам должна была выйти замуж за какого-нибудь обеспеченного, влиятельного выпускника Стэнфорда. А вместо этого она сбежала со скоморохом. — Гарри бросил на Молли насмешливый взгляд. — А как, по-вашему, отнеслись бы к подобным выходкам в других семьях?

— Думаю, без особого энтузиазма.

— Вы правильно думаете.

— И что же было дальше?

Гарри чуть удивленно вскинул брови.

— Вы слишком любопытны.

— Извините, — смутилась Молли. — Это у меня наследственное. Не забывайте, что в моей семье все были изобретателями.

— Я знаю.

— И вовсе не обязательно отвечать, если вы этого не хотите. Я не собираюсь совать нос в чужие дела.

— Стрэттоны приложили массу усилий, чтобы расстроить эту женитьбу. Мой дед, Паркер Стрэттон, попытался заставить молодоженов оформить аннуляцию брака. Это не удалось, и он начал подталкивать их к разводу. Потому-то мои родители и сбежали на острова. С тех пор океан разделял их с семьями. Только там, вдали, смогли они обрести покой и счастье.

— А как сейчас. — страсти улеглись?

— Нет. Вражда продолжается по сей день.

— И вы, вернувшись на материк, оказались меж двух огней?

Гарри пожал плечами.

— Бывает, что мне достается.

Голос его звучал ровно и непринужденно, как будто Гарри был абсолютно равнодушен к семейным проблемам. Но Молли вдруг уловила затаенную боль в его словах, что поразило ее. Ей стало ясно, что Гарри мог испытывать к Стрэттонам и Тревельянам какие угодно чувства, только не безразличие. Но эмоции свои он хранил в глубокой тайне.

— Ваши родители до сих пор живут на островах? — спросила Молли.

— Родителей моих уже нет в живых. Девять лет назад они погибли от рук вооруженных грабителей.

От голоса Гарри, мягкого и ровного, веяло холодом. Но Молли почувствовала, как обдало ее жаром полыхавших в нем эмоций. Она все никак не могла определить, чего же в них больше. — ярости? отчаяния? упрека? Пожалуй, всего было в избытке. Такие страсти обычно бушуют лишь в ночных кошмарах.

— Боже мой. — Молли не нашлась с ответом. — Боже мой, — лишь повторила она. Гарри молчал.

— Ваших родителей тоже ведь нет в живых, — со значением в голосе произнес он, словно подчеркивая некую общность их судеб.

— Да.

Теперь уже замолчала Молли.

Ее чувства не были сотканы из противоречий. Сейчас, вспоминая о родителях, она испытывала лишь тихую печаль. Боль утраты со временем притупилась. Исчезли злость и страх, с которыми ей так трудно было ужиться когда-то. Она уже не просыпалась по ночам от мучительных тревожных мыслей о том, чем платить кредиторам и как воспитать сестру. Ей удалось выстоять под гнетом проблем, некогда казавшихся неразрешимыми.

Молли выглянула в окно, завидев огни своего дома, который сестра шутливо называла «фамильным особняком Аббервиков».

— Ну, вот мы и приехали. Большое спасибо за то, что проводили.

— Я подвезу вас к самому дому. — Гарри остановил машину у массивных чугунных ворот.

Молли начала рыться в сумочке в поисках магнитного ключа. Отыскав, она передала его Гарри. Тот опустил боковое стекло и просунул ключ в замок. Тяжелые ворота открылись.

— Надежная охрана, — заметил Гарри.

— Это отцовское детище. — Кивком головы Молли указала на раскинувшийся за воротами сад. — Он и оросительную систему сам соорудил. Всю жизнь что-то мастерил. Моя сестра, Келси, пошла по его стопам. Она унаследовала страсть Аббервиков к изобретательству.

— А вы?

Молли ухмыльнулась.

— Мне достались финансовые проблемы.

Гарри медленно проехал по извилистой аллее и остановился у крыльца дома. Выключив двигатель, он открыл дверцу автомобиля. На лице его мелькнула улыбка, когда он оглядел старинную и довольно ветхую постройку.

Молли несложно было угадать его мысли. Дом напоминал творение одержимого безумными фантазиями «архитектора. Это было нагромождение готических арок и викторианских излишеств. Идеальная обитель для сумасшедшего изобретателя.

— Интересное сооружение, — только и вымолвил Гарри, открывая Молли дверцу. Она с улыбкой вышла из машины.

— Сознайтесь, что оно поразительно напоминает вам замок доктора Франкенштейна. Но что я могу сказать? Это мой дом.